Апельсиновый сок

Дедки и бабульки завалили мэрию жалобами на врачей, которые заставляют их покупать дорогие лекарства. Тогда, вместо того чтобы выделить дополнительные средства, нам спустили приказ: обеспечивать лечение блокадников за счет медучреждений! И теперь получается, что препараты для них мы покупаем из премиального фонда отделения. Блокадника вылечил – премии лишился. Правда, есть еще вариант: лечить стариков тем, что родина дает, а о других лекарствах и не заикаться.

– Это беспроигрышный вариант, – грустно усмехнулась Вероника. – Если больной помрет, то жалобу будет писать некому, а если поправится, то незачем, ведь он на свое лечение ни копейки не потратил. – Она помолчала. – Конечно, я знаю, что сейчас происходит. Врачам платят мало, но ведь государство уже давно не скрывает, что результаты лечения его нисколько не волнуют. Вот и выросло целое поколение врачей-пофигистов, которые бесплатно даже пальцем не хотят пошевелить. А между тем недовольство людей, привыкших лечиться бесплатно, растет, и с этим надо что-то делать. Врачей нужно как-то стимулировать, но платить им нормальную зарплату не хочется. Что остается? Страх. Значит, будут использовать этот рычаг.

– Вот интересно! – фыркнул Колдунов. – Чем же это нас можно напугать? Тюрьмой? Трибуналом?

– Напрасно ты смеешься.

Ян посмотрел на Веронику, потом в свою тарелку, погасил недокуренную сигарету, быстро доел остывшие макароны и поставил тарелку в раковину.

Помолчали. Вероника понимала, что Колдунов очень устал, но понимала она и то, что он не сможет жить без хирургии. Уговаривать его вновь полюбить свою работу было глупо, поэтому она просто обещала ему подумать. «А пока я буду думать, он сам сто раз передумает», – решила она, но честно записала его просьбу в ежедневнике.

Гости давно ушли, а Вероника все не находила себе места. Миллер сидел за работой и никак не реагировал на ее нервные хождения из угла в угол. Он вообще терпеть не мог, когда его отвлекают, и обычно Вероника время от времени молча подсовывала ему чашку кофе, но сегодня ей это не очень удавалось. Она чувствовала, что не вполне владеет собой и что ей не под силу самостоятельно успокоить разгулявшиеся нервы. Миллер ненавидел истерики в любом виде, и Вероника понимала, что скандал не пойдет на пользу их отношениям, но в то же время не понимала, что ей делать, если она раздражена, расстроена и нуждается в помощи близкого человека?!

Мысленно перекрестившись, она села на диван рядом с Миллером, взяла его за руку и сказала:

– Дима, нам надо поговорить.

– А? – Ему потребовалось некоторое время, чтобы вернуться в реальность. – Ты же видишь, я работаю.

– Я прошу тебя отвлечься.

– Ладно, – сказал Миллер, поворачиваясь к ней.