Апельсиновый сок

 – Колдунов сел за стол, оставив окно открытым. – Что ж ты сразу не пришла ко мне, балда?

– Ян, не ругай меня. Даже если бы я прибежала к тебе через десять минут после установления диагноза, это мало что изменило бы. Ведь опухоль растет такими бешеными темпами, нож и химия вряд ли сдержали бы ее. Прооперировалась бы я, допустим, а сейчас был бы ранний рецидив. Я же знаю, что рак лечить пока еще не научились.

Колдунов постучал себя по лбу.

– Дорогая Вероника, когда вы говорите, впечатление такое, что вы бредите. Ладно, спишем на нервный шок. Ругать я тебя не собирался. Сейчас мы все немного успокоимся, покурим, а потом я посмотрю тебя и данные компьютера и обязательно что-нибудь придумаю. А уж твой тезис о том, что рак неизлечим, вообще не выдерживает никакой критики. Говорить так на современном этапе развития медицины – все равно что утверждать, будто Земля плоская.

– Ян, ну кому ты это говоришь! Я же сама врач! Этими речами ты мог бы вернуть веру в жизнь какой-нибудь библиотекарше, но уж мне-то…

– А ты хуже библиотекарши! Ты – организатор здравоохранения, следовательно, смыслишь в медицине даже меньше, чем она. Тебе по долгу службы требовалось думать, что рак – абсолютно смертельное заболевание, вот ты и думала. Конечно, лечение злокачественных опухолей – дело затратное. Но эффективное, черт возьми! Знаешь, сколько я оперировал больных с четвертой стадией? С настоящей четверкой, когда и метастазы, и местное распространение? И примерно каждый четвертый из них живет больше пяти лет! Это только после оперативного лечения. А химия, а лучевая терапия, биотерапия! У меня одна пациентка ребенка родила, после того как я ей здоровенный метастаз из печени удалил! Уже десять лет прошло, и она прекрасно себя чувствует. Так что учти, Вероника, рак – это не смертный приговор. Но ты, как бывшая чиновница, привыкла думать иначе. И я объясню тебе почему. Просто наше здравоохранение, черт его дери, сейчас живет по законам военного времени, хотя уже скоро семьдесят лет как мир. Задача здравоохранения – не обеспечить каждого человека необходимой ему медицинской помощью, а вернуть в строй максимальное количество бойцов. Вот тебе и ответ, почему рак у нас до сих пор смертельное заболевание. Просто невыгодно с этими больными возиться. Вбухивать в них кучу денег без гарантий, что потом они эти деньги государству отработают. Да и практические врачи тоже не все хотят с таким контингентом иметь дело. Операции тяжелые, длятся иногда по десять часов, без переливания крови не обойдешься. А послеоперационный период… Антибиотики нужны хорошие, специальное питание, антиоксиданты. В среднем на полторы тысячи в день. Государство ничего нам не дает, все из личных средств больного.