Апельсиновый сок

Это ничем не отличается от пьянства.

– Почему же?

– Потому. Ты трудишься, будто щели в плотине затыкаешь, а тебе нужно другое. Вот что, Вероника. Хочешь быть моей ученицей? К окончанию института я сделаю из тебя отличного хирурга. Любого мужика за пояс заткнешь. Согласна?

– Да, конечно.

– Умница. У тебя практика когда кончается? Впрочем, не важно, я все решу. Завтра куплю тебе путевку в санаторий, поедешь отдыхать, а первого сентября приходи, начнем заниматься.

– Не надо мне никакого санатория.

– Я лучше знаю. Ты должна перегоревать, понимаешь? Не прячься от своей беды, наоборот, сойдись с ней лицом к лицу, и если не победишь ее, то хотя бы привыкнешь.

– Нет, Дима, – сказала Вероника, хоть Миллер был на кухне и не мог ее слышать, – я выходила замуж не только из-за квартиры.

Глава 4

Она долго не могла решить, как появиться на новом месте службы. Сначала хотела приехать в сопровождении представителя ГУЗЛа и познакомиться с сотрудниками в официальной обстановке, но потом надумала появиться в больнице тихо и скромно – это может дать более верное представление об организации, которую она будет возглавлять."

"На территории больницы было, что называется, бедненько, но чистенько. Вероника вспомнила, где находится административный корпус, и, выкурив на скамейке сигарету, направилась туда.

Короткая лестница из нескольких истертых ступеней вела в приемную – большой зал, куда выходили двери кабинетов главврача и двух начмедов. Посреди приемной торчал стол секретарши с компьютером и телефонами. Сейчас, в конце рабочего дня, здесь никого не было, и Вероника принялась изучать обстановку. Компьютер был очень старым, купленным еще до изобретения плоских мониторов, и все помещение было ему под стать. Многочисленные репродукции не могли скрыть трещин и сырых пятен на стенах, а цветы в горшках на подоконнике росли не так буйно, чтобы за ними нельзя было разглядеть чудовищные рамы. На эти признаки запустения накладывалась нерадивость уборщицы – двери хранили на себе богатую коллекцию отпечатков пальцев, и пыли кругом было достаточно.

Ладно, вздохнула Вероника, понимая, что быстро исправить положение вряд ли удастся. Даже если она окажется великолепным руководителем и деньги потекут к ней рекой, наверняка в больнице найдутся объекты, требующие более срочных вложений.

Вокруг не было ни души, но дверь кабинета главврача – ее будущего кабинета – оказалась приоткрытой. Вероника подошла ближе, увидела сноп искр, услышала треск, а вслед за ним энергичную речь, состоящую из неприличных слов вперемежку с техническими терминами. Потом в приемной погас свет.

– Константиныч, гребаный попугай, что ты стоишь? Иди пробку меняй!

Мимо Вероники пронеслась стремительная тень, похожая на гориллу.