Апельсиновый сок

Вероникины контакты тщательнейшим образом изучались, и те, что не нравились Наде (а ей не нравились практически все), безжалостно отсеивались, чтобы избежать дурного влияния. «Куда уж дурнее, если я сама исчадие ада?» – хотелось возразить Веронике, на которую ежедневно обрушивались хорошо аргументированные тезисы о том, что она патологически ленива, тяготеет к разврату, зла, эгоистична и неаккуратна. «Патологически» – было любимое Надино слово.

Для поддержания легенды Веронику периодически объявляли тяжелобольной и отправляли в стационар на месяц-другой. Надя скандалила с врачами, а Вероника чувствовала, что эти скандалы вызваны не тревогой за ее здоровье, а стремлением продемонстрировать все более широкой аудитории, какая Надя самоотверженная и заботливая сестра.

Наверное, все это можно было бы пережить, если бы Надя еще не требовала проявлений любви и благодарности. Но Вероника не могла заставить себя называть сестру ласковыми именами и откровенничать с ней. Ей не хотелось радовать домашних сюрпризами в виде убранной квартиры или самостоятельно испеченного пирога, а подарки к праздникам она делала только из страха перед скандалом. Но одних подарков было мало, и Надя рыдала в объятиях отца, повторяя: «Господи, за что мне это? Я так люблю свою сестру, а она… Откуда в ней столько злости? За что эта патологическая ненависть ко мне?»

А Веронике хотелось задать другой вопрос: разве можно заставить любить скандалами и угрозами? Но вместо этого она вынуждена была просить у Нади прощения – иначе семья объявляла ей бойкот.

Вероника была очень одинока в детстве и юности. Всю информацию о людях и человеческих чувствах она черпала из книг, не зная о настоящем мире почти ничего. Сверстники сторонились ее, учителя не обращали особого внимания на «крепкую хорошистку» – никакими талантами она не блистала, но проблем с успеваемостью тоже не доставляла. Отец – добрый, но слабохарактерный человек – полностью находился под влиянием Нади и не делал ничего без ее одобрения. А Надя… Да, она всерьез занималась воспитанием младшей сестры.

Благодаря этому воспитанию к четырнадцати годам Вероника действительно была патологически ленива, не интересовалась учебой, ненавидела весь мир и находила утешение только в чтении романов и в еде. Весила она сто десять килограммов."

"Вероника надела плащ и остановилась перед зеркалом – причесаться и повязать шейный платок. «Если человек не смотрится в зеркало при каждом удобном случае, значит, он себя не любит», – говорила Эсфирь Давыдовна. Вероника подумала, что в последнее время смотрится в зеркало только благодаря многолетней привычке, совершенно не радуясь своему отражению.

Она посмотрела в зеркало и поморщилась.