Апельсиновый сок

Когда она слышала, что ее бывший сокурсник, ни разу не подходивший к операционному столу в те времена, когда она уже самостоятельно делала аппендэктомии, выполнил резекцию желудка, Веронику охватывала самая черная зависть. «Если он, баран из баранов, оперирует желудок, то что могла бы сейчас делать я?

Я могла бы забыться в работе, торчала бы в клинике с восьми утра до полуночи, оперировала бы и не думала ни о чем, кроме пациентов.

Но административной работе никогда не занять моего сознания, не заполнить моей души…

Смысловский? Прекрасный муж, опытный и деликатный любовник, интересный собеседник. Но я знаю, что надолго переживу его, и мне нельзя слишком сильно к нему привязываться».

Несмотря на внешнее благополучие, жизнь Вероники по-прежнему представлялась ей серой и безрадостной.

Пожалуй, только зависть окружающих доставляла ей в те годы настоящее удовольствие. Сотрудницы постоянно шептались за ее спиной, обсуждая личную жизнь и наряды начальницы, замолкали при появлении Вероники и мечтали о ее положении в обществе.

«А вы знаете, какой ценой мне все это досталось? – хотелось ей спросить у своей научной руководительницы, каждый раз брезгливо поджимавшей губы при виде Вероники. – Знаете, чего мне стоила эта должность и возможность покупать дорогие вещи? Знаете, что я отдала бы все свои нынешние и будущие блага за то, чтобы провести хотя бы год – да что там год? неделю, день, час! – с человеком, которого я любила?»

Она теперь часто просыпалась по ночам и курила на кухне.

«Мне кажется, что они завидуют мне, – думала она, – поэтому и делают вид, будто дружба со мной ниже их достоинства, но вдруг это не так? Вдруг это не зависть, а настоящее презрение?»

После таких терзаний она с утроенным пылом принималась демонстрировать внешние атрибуты благополучия. Она шила себе великолепные костюмы, а на вопросы об их происхождении загадочно отводила глаза – пусть думают, что это работа модного портного. У нее было две шубы, норковая и песцовая, а весной и осенью она носила тонкое кожаное пальто василькового цвета. Этот безжалостный цвет необыкновенно шел ей, стройной натуральной блондинке, – торжествуя, она замечала во взглядах сотрудниц особенно злобные огоньки.

Но главное – это была обувь!.. Тут Вероника просто не знала удержу. В детстве и юности ей приходилось донашивать обувь за сестрой. Надя твердо верила в то, что каблуки портят фигуру и нарушают детородную способность женщины, что нормальный мужчина воспринимает женщину на шпильках не иначе, как проститутку, и пыталась внушить эти мысли младшей сестре.

Теперь она отыгрывалась за все! Наверное, в городе не было более частого посетителя обувных магазинов, чем Вероника Смысловская.