Апельсиновый сок

Вероника согласилась, ей всегда было приятно повидать Катю, которой она очень симпатизировала. В обеденный перерыв она решила пробежаться по ближайшим магазинам и купить гостинцы детям. За этим занятием ее опять посетили обычные грустные мысли – на этот раз о том, что Колдунов пригласил ее из жалости. Он знает, что Миллер не хочет больше ее видеть, что она теперь одинокая и неприкаянная, вот и решил по доброте душевной поделиться с ней семейным уютом.

«Да неужели я уже ни от чего не могу получать радость? – раздраженно думала она. – Ведь любое мое переживание отравлено сознанием, что мне не с кем его разделить! И мне никак не избавиться от навязчивой мысли, что все вокруг жалеют и презирают меня. Господи, я и так несчастна, ты отнял у меня все самое дорогое, так дай мне хотя бы способность радоваться пустякам!»

Но такой способности у Вероники не было.

На детские подарки было потрачено несколько тысяч. «Я так неприятна самой себе, что мне постоянно приходится совершать добрые дела», – вот как она объяснила себе эти непредвиденные траты!

На столе высился целый тазик пирогов, и было странно, как это у интеллигентной Кати пироги получаются такие огромные, на вид совершенно деревенские. И притом необыкновенно вкусные.

– Так можно совсем без талии остаться! – засмеялась Вероника.

– Кушай на здоровье и не думай о пустяках, – потчевал ее Ян. – Пара килограммов тебе абсолютно не повредит. В сорок лет полнота отвратительна только на мужчинах. А на дамах она естественна и приятна.

– Эй, полегче! – прикрикнула на него Катя. – Нам с Вероникой до сорока еще далеко.

«Гораздо ближе, чем тебе кажется», – зло подумала Вероника и, собрав грязные тарелки, пошла на кухню.

– Я сама помою. – Катя мягко отстранила ее от раковины. – Просто посиди со мной. Хочешь выпить?

Вероника кивнула.

Катя пошуршала на полке и достала начатую бутылку коньяка. Когда они выпили по рюмочке, бутылка отправилась обратно в шкаф.

– Ян решил бросить пить, – доверительно сообщила Катя. – И начал с того, что запретил пить мне.

«А вот мне никто ничего не может запретить! Но что в этом хорошего?..»

– Катя, а ты сейчас играешь на пианино? – вдруг спросила она.

– Почти нет. Уроки даю детям, а для себя не играю. Времени нет, да и не тянет, в общем-то.

– А у меня в больнице электрик, представляешь, каждый день на рояле упражняется. У него имя такое необычное – Лука Ильич…"

"– Лука Ильич? – С недомытой тарелкой в руках Катя повернулась к Веронике. – А фамилия его не Громов, случайно?

– Громов. Откуда ты знаешь?

– Господи, Вероника, неужели ты не помнишь? Ведь был же такой музыкальный вундеркинд Лука Громов. О нем невозможно было не знать, его по телевизору показывали, о нем все газеты писали. Он, между прочим, нашу музыкальную школу окончил.