Араксия. Последнее задание (СИ)

Я корила себя только за то, что не призналась во всем маме даже спустя многие годы. Сначала боялась и винила себя за произошедшее, стыдилась его, потом предпочитала просто постараться забыть обо всем, потому что о грязных делах и финансовых махинациях отчима стало известно фактически сразу же после моего отъезда, а его самого с позором отправили на одну из земных колоний для последующего суда. Делать маме еще больнее после тех довольно скандальных и мерзких событий своими откровениями мне просто не хотелось. Да и что бы потом изменила эта неприглядная правда?

В общем, сейчас, когда мороки прошлого из моей памяти почти стерлись, боль, стыд и обида являются уже давно пройденным этапом, а тревога из-за физической близости с мужчиной благодаря Сайкеру окончательно из меня ушла, я готова была к откровенному разговору с мамой, если она меня о чем-то спросит.

***

Я предвкушала встречу с мамой и Амо. Прокручивала в голове то, что я им обоим сообщу, и с нетерпением ожидала их реакции на это, потому что планировала не просто вернуться домой, но и вскоре вместе с семьей отправиться в совсем другое место, где брат точно поправится, а маме больше не нужно будет пахать на станции денно и нощно.

Что до деда... Полагаю, он каким-то образом мог приложить руку и к тому, что Содружество так оперативно взялось за мои поиски, и к тому, что на выручку нам был выслан отряд из самых передовых станционных боевых катеров. Ну, спасибо ему хотя бы за это, хотя налаживать с ним контакт после всего им сделанного я все равно не хочу.

После пробуждения из-за неожиданно сморившего меня после разговора с Харисом сна, я очнулась с четким пониманием того, что этот гад каким-то образом насильно меня усыпил, посчитав, что умирать, так тихо и безболезненно.

Я понимала его мотивы, хотя и злилась на эту самодеятельность, потому что, будь моя воля, я бы приняла бой вместе с Сайкером плечом к плечу, и погибла бы рядом с ним, на прощание сказав ему о том, что я на самом деле начала к нему чувствовать.

Но дайнагон принял собственное решение, отличное от моего, поэтому теперь мое потеплевшее к нему после откровенного разговора отношение, снова снизилось на несколько градусов.

Зато... Как я была рада видеть Сая живым и невредимым.

С какой переполняющей сердце нежностью обняла его, когда он сообщил, что помощь от Содружества прибыла вовремя, и теперь мы пусть и под конвоем, но летим домой.

А с каким воодушевлением я сообщала главному пилотной группы Содружества, майору Хо, который был давним другом моего отца, что мне на тирианском судне ничего не угрожает. О-о-о-... да мою чистую и искреннюю радость, смешанную с гигантским облегчением, можно было большими ложками черпать, настолько ее было много.