Араксия. Последнее задание (СИ)

Я дозировала свое общение с дайнагоном, стараясь присмотреться к нему, но не спеша сближаться. Сначала дистанцировалась от него из-за того, что он меня тогда усыпил, чтобы, если катер взорвут, я, как бы жутко ни было об этом говорить, умерла бы безболезненно. Потом все же слегка смягчилась, хотя и не до такой степени, чтобы сблизиться с мужчиной больше того уровня, на котором наше общение пребывало до того, как нас нагнали икеланцы.

Пока мы, скажем так, приятельствовали. Проводили время вместе за приемами пищи, говорили на отвлеченные темы, не касаясь нашей связи и ее последствий.

С Харисом, что уж отрицать, было очень интересно просто разговаривать. Этот мужчина поражал широким кругозором, остроумием и своеобразным, порой колким юмором, к которому необходимо было привыкнуть.

Дайнагон Сорен по-прежнему казался мне чужим и незнакомым разумным, неизведанной территорией, границы которой я переступать не спешила. Наверное потому, насколько значительной оказалась перемена его поведения после пробуждения с тем, что я видела до этого.

Он был... жестким, даже властным, проницательным, хитрым, чрезвычайно уверенным в себе.

Иногда эта самоуверенность граничила с надменностью, которая меня откровенно раздражала. Да, Харисандр Сорен старался расположить меня к себе. Вел себя по отношению ко мне уважительно, заботливо, мягко, ненавязчиво. Но... Я просто какой-то частью себя не могла пересилить какой-то барьер и постараться подпустить его еще ближе.

Я совру, если скажу, что Харис до сих пор был мне безразличен. Какая-то странная тяга к нему все же возникла, такая, знаете, еле уловимая, но тем не менее будоражащая мою суть.

Какое-то неотвратимое притяжение, от которого невозможно было закрыться или абстрагироваться. Иногда я чувствовала его взгляд на себе и терялась от собственных ощущений. Потому что сердце ускоряло ритм, тело прошивало волной жара, по спине бежали мурашки, в животе нарастала вибрация, а линии на руке начинали бить меня током.

А потом одергивала себя и думала: “Я люблю Сайкера. Как я могу ощущать что-то еще к кому-то, даже если у тирианцев такие отношения в порядке вещей?”.

Это все связь, будь она неладна.

Это тир дайнагона делает это со мной. Это его тирлинии на моей руке словно нашептывают мне, что он мой так же, как и Сай, и ничего страшного в том, чтобы быть с ним в отношениях, в связи, в браке, нет...

И вот сейчас я снова смотрела на дайнагона, на его губы, недовольно сжатые в тонкую линию, и думала о том, что будет, если я отпущу всякие страхи и расширю собственные моральные границы, и мы...

- Ари, ты что-то хотела сказать? - вклинился в мои мысли голос Сая.