Ареал 7–8: Один в поле не воин. — Что посеешь

Мы же их на брошенные уголовные малины отвели, куда ещё столько людей устроить? Народец как увидел, в каких некомфортных условиях придётся жить, так и начал по тихой грусти разбегаться. Некоторые, как раз те, которые нормальные, честно признались, что рассчитывали увидеть вокруг себя огромную толпу, а так не видят никаких шансов, и ушли. Кто-то возмутился необходимостью сидеть впроголодь и экономить каждый кусок хлеба… производства пищи ведь у нас нет. Другие потребовали, чтобы их взяли жить на базу, а когда Медведь ответил, что жизнь на базе нужно заслужить конкретными поступками, а не громкими словами, обиделись – типа, мы к вам пришли, это уже офигенный суперпоступок – и тоже ушли.

Но большинство просто вернулось по домам без объяснений. Мы же их не стережём, кто хочет, тот остаётся, остальных не держим. Сегодня особенно большой отток был. Я, когда сюда шёл, видел, как сразу три кучки уходили. А потом, в Зелёной, слышал стрельбу. Похоже, кто-то из них возвращался по ухтинской трассе и наткнулся на Наёмников. Сейчас на квадрике незамеченным по обычным дорогам не проедешь. Нужно поработать мозгами, чтобы до секторов РАО добраться без проблем. А финальные пять километров и вовсе пешком надо топать, иначе с воздуха заметят. Вы о Кнопке узнали что-нибудь?

– Ничего. – Водяной сокрушённо покачал головой. – Я даже в больнице побывал, но ничего не выяснил. Зато батю моего в международный розыск объявили. Говорят, что он совершил убийство и выкрал нашу дочь из детдома, после того, как нас лишили родительских прав. Я даже не знаю, что из этого правда, а что нет. Я думаю, что Белов эту историю специально придумал, чтобы Кнопку шантажировать. А Кварц говорит, что её нет смысла шантажировать, она и так рассказала всё, что знает.

Он считает, что это они на меня так давят, чтобы я сорвался и где-нибудь прокололся… Говорит, ловушку мне готовят. – Он снова вздохнул. – Не знаю… Мне бы с батей связаться…

– Держись, Водяной. – Рас крепко сжал другу запястье. – Выберемся! Мы всегда выбирались! Сейчас Айболит Шороха подлатает, и что-нибудь придумаем. Медведь сказал, что никогда своих не бросали и теперь не бросим. Он хочет с Болтом поговорить, когда тот вернётся. В его машину же стрелять невозможно, вдруг на ней можно прямо в Сателлит, к самой больнице приехать?! Нападём всем отрядом и отобьём Кнопку! Если машина так сможет…

– Хорошо бы, – понуро согласился Водяной.

 – А то мне что-то совсем хреново. Предчувствия недобрые, не просто так её фотографию не показали. Нас-то никого не забыли. – Он коротко обрисовал Расу ситуацию, какой её представила на пресс-конференции объединённая следственная комиссия. – Вот такие дела. Прокопенко сделали крайним, Белов с Лозинским снова герои страны, отчаянно заботящиеся о России.