Ареал 7–8: Один в поле не воин. — Что посеешь

А Анну утром выведут к какому-нибудь поселению Вольных, на её усмотрение. На этой оптимистической ноте Медведь удалился к себе, и печальная Татьяна, украдкой смахивая слёзы, осталась дежурить у постели подруги. Анна лежала на больничной койке, отгороженной ширмой от постели раненого Шороха, и слабым от упадка сил голосом просила не оставлять её одну в этом жутком месте.

– Здесь не так жутко, как принято считать, – тихо прошептала Татьяна, грустно улыбаясь подруге.

– Они… – дрожащий голос Анны на секунду замер, – заставляли тебя жить с ними?

– Нет, Аня, – Татьяна печально закрыла глаза, вспоминая, как тепло к ней относились все обитатели базы, – здесь всё иначе… Тут живут очень хорошие люди… Но мне снова не повезло…

– Скоро жизнь наладится, – вяло прошептала Анна.

 – Всё изменится… Тань, пожалуйста, не уходи, мне очень страшно! – Её карие глаза и вправду были наполнены ужасом. – Останься здесь на ночь, я подвинусь, только не бросай меня тут одну! Они меня сожрут ночью, или я умру от страха!

Она слабо заёрзала, пытаясь подвинуться, и Татьяне пришлось согласиться заночевать в лазарете.

Анна тихо паниковала, и ей пришлось ещё долго успокаивать подругу, прежде чем та смогла заснуть. Татьяна лежала рядом с вздрагивающей во сне Анной, сжимая ей руку, и думала о том, что ещё не так давно была бы на седьмом небе от счастья, узнав о приезде мамы, аресте Прокопенко и заступничестве Абрамова. Но теперь столь отчаянно желаемая в то время светлая полоса в жизни превращалась в бесконечную и безрадостную тоску. Почему с ней всё произошло именно так? Она что, в прошлой жизни, что ли, сделала что-то настолько ужасное, что приходится платить по счетам даже в этой?. . Татьяна тоскливо вздохнула и закрыла глаза.

Проснулась она от ощущения присутствия Анны. Татьяна открыла глаза и увидела в темноте её силуэт, замерший у входной двери, подпёртой чем-то длинным и массивным. Володина попыталась встать, но неожиданно ей это не удалось. Её руки и ноги дёрнулись и не смогли шевелиться дальше, словно оказались на привязи.

– Аня? – Татьяна вновь попыталась поднять руки, и у неё снова не получилось. – Что происходит?"

"– Проснулась? – злобно прозвучал голос Анны, сопровождающийся щелчком выключателя.

В лазарете вспыхнул свет, на миг ослепляя глаза, и Татьяна зажмурилась. – Для несчастной жертвы у тебя слишком крепкий сон!

– Что ты делаешь… – Татьяна, опешив, оглядывала помещение. Она действительно была привязана к кровати за руки и за ноги простынями и полотенцами. Остальные две кровати лазарета подпирали входную дверь, образовывая баррикаду, возле которой на боку валялась опрокинутая каталка. Рядом с ней на полу в больничной одежде лежал раненый Шорох.