Арест

Этот мрак сожрет, уничтожит, не оставит и тени от моей жалкой фигуры.

Да. Вот. Я лишь фигура на его шахматной доске.

Нельзя обманываться. Нельзя влюбляться.

Я нужна ему. Для какой-то цели. Отыграю роль и отправлюсь обратно в коробку. Или в гроб? Дыхание перехватывает, а живот сводит судорога.

— Я не причиню тебе вреда, — говорит Адам. — Я не из тех, кто обижает женщин. Я рано потерял своих родителей, но я прекрасно понимаю значение семейных ценностей.

— Ты пугаешь меня, — признаюсь честно.

— Улыбнись, — вдруг произносит он.

— Зачем? — еле двигаю губами.

— Красиво выходит.

— Адам, я…

— Мне нужна идеальная биография. Идеальная жена. Идеальная семья. У твоего отца отличные связи. В политической среде. В Сенате. Его рекомендация на вес золота.

— Даже после тюрьмы? — хмыкаю. — После конфискации?

— Я задействую нужные рычаги, — усмехается. — Ему не стоит переживать. А тебе стоит наладить с ним контакт. Снова. Всем нам необходимо лучше узнать друг друга. Чаще бывать на людях.

— Чего ты добиваешься? — спрашиваю и помедлив, прибавляю: — Стать видным игроком на бирже? Хотя нет. Надо выше брать. Сенат. Хочешь в политику?

— Я планирую получить пост президента, — выдает абсолютно серьезно.

— Прости, — шумно втягиваю воздух. — Что?

— Для начала меня устроит должность Государственного секретаря.

— Ты шутишь? — запинаюсь. — Пожалуйста, скажи, это шутка.

— Боишься стать первой леди? — накрывает мои сцепленные в замок ладони своей огромной рукой, опаляет заледеневшую кожу неистовым жаром. — А если разрешу перекрасить Белый дом?

Ясно. Нас просто убьют. Обоих. Ну или его прямо из ресторана заберут в психушку. Третьего не дано.

— Если честно, я пока не решил, чего именно хочу, — его глаза пронизывают насквозь, вырывают душу ледяными крючьями. — Быть на виду или скрываться в тени. Вдруг ты поможешь сделать верный выбор?

Интересно — как? Выбирать ведь будет он и только он.

А я уже сейчас понимаю, не смогу ему отказать. Ни в чем. Никогда.

8

Иллюзия выбора. Вот все, что он мне подарит. Обманываться глупо и даже опасно. Наши силы едва ли будут равны. Чем больше он открывается, тем страшнее становится.

Я не могу отличить правду от лжи. Я не чувствую его. Как человека. Он закрыт. Запечатан. Я четко понимаю только одно: нельзя доверять ни единому его слову. Каждое мое чувство будет легко обращено против меня же. Каждая эмоция.

— Слишком много совпадений, — замечаю осторожно. — Наша встреча на той дороге. Твои слова про моего отца на прощание. И вот последние события. Теперь неожиданное предложение о замужестве. Разве не удивительно?

— Ты пытаешься воевать против меня, — заключает ровно, констатирует факт, окидывая меня взглядом, от которого тело прошибает пот. — Зря.

— Почему? — усмехаюсь.