Арест

 — Развлечение для недотраханных аутсайдеров. Куча ограничений. Смотри, но не трогай. Трогай, но не смей употреблять. Женщину как жизнь нужно брать по полной или вообще не брать.

— Да ты чертов философ…

Затыкаюсь в один момент. Его палец проскальзывает в меня, не встречая никакого сопротивления. Легко и просто проникает в тело. Холод жалит. Дрожь пробивает разрядом электрического тока.

— Больно? — интересуется с издевкой. — Плохо?

Закусываю губу, чтобы не простонать.

— Ты… ты чем-то смазал меня… ты… ты… это обман! — всхлипываю, извиваюсь, пробую соскользнуть, но тело само подается назад, отказывается подчиняться приказам мозга.

— Кто станет трахать в задницу без смазки? — спрашивает обманчиво нежно, елейным тоном. — Садист? Маньяк? Поверь, довольно затруднительно протолкнуть член в такое узкое отверстие.

— Что, — запинаюсь, искусав губы в кровь. — Что это за смазка?

— Самая обычная, — хмыкает, продолжая разминать и растягивать меня, брать неспешно, подготавливать к основному действу.

— Я… не верю!

Перед моим лицом приземляется вещественное доказательство. Действительно, никакого подвоха. Стандартная смазка для анального секса. С анестетиком. Такие везде можно приобрести.

— Если бы я хотел причинить боль, выбрал другой способ, — замечает мягко, а после вдруг проталкивает внутрь второй палец, вынуждая содрогнуться изнутри, прогнуться и гулко застонать.

Дьявол. Он и правда хочет заставить меня кончить от извращенного секса. Погрузить в разврат по-настоящему.

17

— Моя жена будет кричать только от удовольствия, — заключает елейным тоном, ни на миг не прекращает свои развратные движения, порабощает целиком и полностью.

Адам получает все, что пожелает. Всегда и везде. Протестовать глупо и опасно. Смысла нет. Он свое возьмет до последней капли.

— Больной ублюдок, — слова не самые приятные, но мой тон придает им оттенок явного и очевидного комплимента.

Говорю сквозь порочный стон, с придыханием. Извиваюсь под развратной лаской, чуть сама не насаживаюсь на пальцы, что безжалостно таранят меня там, где никто и никогда прежде не проникал.

Ответом служит смех. Резкий. Раскатистый.

Дрожь пробирает до костей, когда властные пальцы покидают мое тело. Бедра рефлекторно подергиваются, пробуют продлить сладостную пытку, тянутся назад, совершают инстинктивную попытку возобновить порочный контакт.

Мое тело живет отдельно от мозга. Разум вырубается напрочь. Превращаюсь в жадное и голодное животное, практически отключаюсь от реальности.

Я никогда не хотела другого мужчину так. Грязно. Разнузданно. Развязно. Наплевав на гордость, на здравый смысл, позабыв обо всех табу и запретах.

Адам пробуждает нечто новое во мне.