Архивное дело

Во дворе, густо заросшем высокими лопухами, разбитная полнотелая молодка в пестреньком безрукавном халатике сжигала на костре большие картонные коробки, разбросанные по двору в самых разных местах. Вокруг костра суетились черноголовые мальчишки, один другого меньше. Пробираясь через лопухи за очередным ящиком, женщина беззаботно напевала:

На дальней станции сойду — трава по пояс.Войду в траву, как в море, босиком…Участковый показал взглядом на женщину:

— Шура Сластникова, по прозвищу «Веселая вдова». Дояркой работает.

— Откуда у нее столько ящиков? — спросил Антон.

— Из магазина. До Указа по преодолению пьянства Шура выпивкой увлекалась, за детьми доглядеть некогда было. Купит в магазине полную коробку вермишели, выставит ее утром своим «козлятам» — они до вечера этот полуфабрикат, как лакомое угощенье, до дна схрумкают.

— Это все ее дети?

— А чьи же. «Семеро козлят» Шура их называет. Приехала в Серебровку из города с мужем и четырьмя мальчуганами. Муж в первый год, упав с лошади, разбился насмерть. Похоронила его и с приезжими строителями-шабашниками еще троих прижила.

Любопытно: одни мальчишки рождаются… — Кротов подошел к изгороди и окликнул женщину: — Шура!..

— Чего, Федорыч?.. — оглянувшись, с удивлением ответила Сластникова.

— Ты почему сегодня не на ферме?

— Детский садик на профилактику закрыли. Чтобы не растерять «козлят», уже третий день работаю заместителем бригадира по половой части.

— Что?..

— Пол в бригадной конторе мою!

— Тьфу, твою-занозу!.. — осуждающе сплюнул участковый. — И зачем при своем легкомыслии такой приплод завела?

— Назло капиталистам! Начнут вот американцы СОЮ сыпать, кто тебя, старого, защитит? А у меня, погляди… — Сластникова белозубо улыбнулась.

— Вон сколько ракетчиков подрастает!

— Что-то ты веселая сегодня. Случаем, не выпила?..

Шура опять блеснула улыбкой:

— Не, сливового компота наелась.

Кротов погрозил пальцем:

— Смотри, доулыбаешься.

— Не боись, участковый, не загуляю. После Указа я сама себе односторонний мораторий объявила.

— Не болтай, что попало!

— Ты чо, Федорыч, совсем шуток не понимаешь?

— Я все понимаю… — многозначительно сказал Кротов и сразу спросил: — Где твой сосед, Федор Степанович?

Сластникова полной рукой махнула в сторону Ерошкиной плотины:

— В тот конец села недавно завихорил.

— Не говорил, куда пошел?

— Не-е-е, мы с ним в контрах.

— Почему?

— Разного вероисповедания. Федор Степанович с утра до ночи богу молится, а я вспоминаю божью мать только тогда, когда бригадир на меня лайку спускает.