Архивное дело

— Просто заглянул на огонек.

— Вот молодец! С тобой-то мы быстро разберем наш вопрос. Представляешь, Федя Половников только что тут присутствовал. Битый час промолчал, как сыч, и воспарился не солоно хлебавши. Щас об заклад бьемся с Арсюхой: зачем Федя из Серебровки до Березовки сапоги топтал?..

— И ни к какому выводу не пришли? — усевшись на предложенную Арсентием Ефимовичем табуретку, спросил Антон.

— Выводов получилось два. Я убеждаю Арсюху, что богомольный Федя молчаливым гипнозом обращал нас в православную веру. Арсюха же доказывает, будто Половников в моем присутствии испужался заводить разговор об очень сурьезном для него деле.

На чьей стороне твое мнение в нашем споре?

Бирюков улыбнулся:

— На вашем месте, я спросил бы самого Федора Степановича.

— Этот конкретный вопрос Арсюха ему и задавал. Федя в ответ — ни бэ, ни мэ. Надвинул на рыжий кум-пол картуз и — поминай как звали. Чудак ненормальный, а?.. Чего, спрашивается, по темноте семь верст киселя хлебал?.."

"— Правда, Антон Игнатьич, — сумрачно поддержал Торчкова Инюшкин. — Чую, тяжко у Феди на душе. Ты поговорил бы с ним…

— Встретил я его, когда к вам шел.

Окликал, Федор Степанович не отозвался, — сказал Бирюков.

— Разве подозрительный богомолец отзовется начальнику уголовного розыска! — воспрял Торчков.

— Ваня, побереги патроны, — с укором проговорил Арсентий Ефимович.

— Чо ты, Арсюха, постоянно чужой боеприпас жалеешь?! — заершился было Торчков, однако быстро сник.

Разговор складывался невеселый. Видимо, странное поведение Половникова выбило стариков из привычной колеи. Недолго посидев с ними, Бирюков поднялся. Торчков тоже натянул на всклокоченную голову свою серую кепку. Выйдя от Инюшкиных на темную улицу, они какое-то время шли молча.

Но неуемная натура Торчкова не переносила длительного молчания. Минуты через две Иван Васильевич заговорил:

— Аккурат перед твоим приходом, Игнатьич, мы с Арсюхой выясняли еще один сомнительный вопрос. Почему Федя Половников без памяти ударился в религию? Арсюха доказывает, будто Федю с малолетства воспитала в своем духе богомольная мамаша. Я же хочу тебе сказать другое. Арсюха, по сравнению со мной, пацан. Я знаю Федю на четыре года раньше и вполне сурьезно могу доказать, что в малолетнем возрасте Федька чрезмерно религиозным не был.

Молиться он стал после похорон своего отца, Степана. С чего бы такое наваждение на него вдруг свалилось, а?..

— Я не бабка-угадка, — ответил Антон. — Сами вы что по этому поводу думаете?

— Тут можно по-разному думать. И дураку понятно, мамаша, конечно, повлияла на Федино поведение, но весь секрет не в этом. Подозрительно мне: не чокнулся ли Федя от смерти отца?..

— Почему?

— Потому, что ходил вроде слушок, будто Степан не своей смертью помер.

— А какой?..