Архивное дело

Половников промолчал.

— Нет, Федор Степанович, никто вас арестовывать не собирается, — снова заговорил Антон. — Приходили мы, чтобы поговорить о первом председателе Березовского колхоза. Знали вы Жаркова?..

Выражение лица Половникова ничуть не изменилось. Все с тем же замкнуто-мрачным видом он буркнул:

— Ничого я об нем не ведаю.

— Как так, Федя? — вновь вклинился Кротов. — По имеющимся у нас сведениям, Афанасий Кириллович водил постоянную дружбу с твоим отцом.

— Дак, это с отцом. Не со мной.

— Но ты ведь много раз видел Жаркова.

— Я тады совсем мальцом был.

— А кто молотобойцем в кузнице работал?

— Ну, дак и что из того?

— А то, что «малец» в ту пору ты уже был не малый.

— Ну, дак и что из того?

— Федор Степанович, — настойчиво сказал Антон. — Мы ведь ни в чем вас не обвиняем, не подозреваем. Собственно, и преступления-то никакого нет. Нам надо выяснить некоторые обстоятельства таинственного исчезновения Жаркова. Помните, как он последний раз, перед исчезновением, приезжал к вашему отцу?

Половников будто не услышал вопроса.

— Федя, не бери грех на душу, — с самым серьезным видом проговорил Кротов.

— На том свете тебе это не простится.

Конопатое лицо Половникова густо покраснело, а обвислые и без того усы совсем поникли. Старик растерянно посмотрел на участкового и, сложив в щепотку огрубелые, с толстыми бугристыми ногтями, пальцы, торопливо перекрестился:

— Истинный Бог, Михаил Федорыч, в смерти Жаркова моего греха нет.

— Ну, а в чем дело? Почему каждое слово из тебя надо вытягивать клещами?

— Дак, я уже молвил, что ничего особенного не ведаю, — с прежним упрямством повторил Половников, однако теперь в его голосе вроде бы просквозила неуверенность.

— Нам что-то особенное и не нужно, — стараясь приободрить старика, сказал Бирюков.

— А чого вам надо?

— Почему Жарков в последний приезд оставил у вас костыли? — почти наугад спросил Антон.

— Они моему папашке принадлежали.

— Но ведь Жарков на них ходил?..

— Ну.

— Почему же оставил?

— Дак, мы с папашкой железную протезу на шарнирах ему сделали, — после длительного молчания хмуро проговорил Половников.

«Вот оно что!» — промелькнуло у Антона, но он очень сдержанно уточнил:"

"— Значит, Жарков уехал от вас на протезе?

Половников молча кивнул.

Кротов переглянулся с Бирюковым. Заручившись молчаливой поддержкой Антона, участковый ободряюще заговорил:

— Вот видишь, Федя, какими ценными сведениями ты располагаешь! Давай присядем, пока ботва в огороде подсохнет. Поговорим откровенно. Тебе известно, какую беду разрыли позавчера мелиораторы у Ерошкиной плотины?..

— Краем уха слыхал от Шуры Сластниковой.

— Шура — трескотливая сорока, — Кротов опять вопросительно глянул на Бирюкова.