Архивное дело

— Вы, Иван Васильевич, согласны быть понятым?

— А в чем заключаются эти функции?

— Поприсутствуете при осмотре местности. Потом протокол подпишите.

— Землю копать не придется?

— Лично вам — нет.

— Тогда согласен. Умственную работу я люблю.

— Садитесь в машину."

"На морщинистом лице Торчкова появилось замешательство:

— А нельзя для компании еще и Арсюху Инюшкина прихватить из сельмага? Он тоже на пенсии баклуши бьет.

— Позовите его.

Торчков, по-утиному переваливаясь, быстро сходил в магазин. Отец Толика Инюшкина, Арсентий Ефимович, годами был ровесником Торчкова, но комплекцию имел столь внушительную, что Торчков рядом с ним казался ребенком.

Топорща гусарские усы, Инюшкин смурно подошел к машине. Поздоровался. Узнав от участкового, что Толик «виноват» лишь в том, что при завмаге Паутовой очень сбивчиво сообщил о загадочном обнаружении у Ерошкиной плотины, Арсений Ефимович повеселел и согласился в понятые. Когда все уселись в машину и шофер тронул с места, Антон Бирюков обратился к устроившемуся рядом с ним Торчкову:

— Как живется, Иван Васильевич?

— Чо, Игнатьич, мне теперь не жить, — жизнерадостно ответил тот.

— С утра до вечера дурака валяю, а пенсионная сотняга регулярно каждый месяц в карман поступает.

— Хозяйство держите?

— Этим скучным делом у меня Матрена Прокопьевна заворачивает. Привыкла на ферме за колхозными коровами ухаживать, дак теперь, когда на пенсион оформилась, собственную буренку, будто дите малое, лелеет.

— Ну, а лично вы чем занимаетесь?

— Он же сказал, что дурака валяет, — иронично усмехнувшись в усы, вставил Арсентий Ефимович.

Торчков косо глянул на Инюшкина:

— Помолчи, Арсюха, со своими подковырками. Если нечего сказать, не встревай в сурьезный разговор. Мы с Игнатьичем больше года не видались, дай нам спокойно покалякать. — И снова повернулся к Бирюкову. — Я, Игнатьич, теперь главным образом телевизер гляжу. Чтоб не отстать от времени, за перестройкой наблюдаю.

— И как она, перестройка, идет? — сдерживая улыбку, опять спросил Антон.

— Надо сказать, намечаются коренные перемены к лучшему. Самые что ни на есть злободневные проблемы без всякой утайки ребром ставят. Высоких тузов, которые тайком сопротивляются новым методам работы, за грудки берут. К примеру, сегодня утром показывали увлекательную беседу с крупным начальником из хлебобулочной промышленности. Вот досталось бюрократу на орехи! Повертелся он ужом. Особенно наседал один подковыристый очкарик.