Архивное дело

Светящееся в кабинете Колоскова окно сквозь снежное месиво казалось едва приметным желтым пятном. Около часа ночи «пятно» погасло, и вскоре из дверей милиции вышел Ерофей Нилович. Прикрываясь от ветра поднятым воротником полушубка, он сутуло направился к мосту через Ушайку, сразу за которым в двухэтажном деревянном доме находилась его квартира. Хоботишкин сжал в кармане рукоятку нагана и тенью двинулся следом. Если бы Колосков оглянулся — в пяти метрах от себя он даже сквозь пургу разглядел бы щуплую фигуру в буденовском шлеме.

Но, занятый невеселыми мыслями, начальник милиции шел не оглядываясь…

Надсадный завывающий ветер подхватил звук выстрела и мгновенно унес его в неслышимость. Хоботишкин знал от старика Муртазина, что убийство без признаков ограбления считается террористическим актом и за него дают «стенку». Оставляя себе хоть маленькую лазейку на случай разоблачения, Емельян решил «ограбить» Ерофея Ниловича. Смелости хватило лишь на то, чтобы вытащить из кобуры убитого револьвер и столкнуть труп в сугроб, под обрывистый берег Ушайки.

К утру мертвого Колоскова тщательно зализал снегом дующий с заледенелой Томи ветер.

Колосковский револьвер Хоботишкину был не нужен, однако приученный отцом — тащить все в дом, а не из дома, Емельян пожалел его выбросить и спрятал в торбу с золотом. В начале марта, не дожидаясь, когда: обнаружится вытаявший из снега Ерофей Нилович, Хоботишкин взял расчет в милиции и, теперь уже с неподдельными документами, устроился матросом на буксирный пароход «Услуга».

Работа была сезонная. Нанимались на нее обычно парни из близлежащих к Томску сел. Когда флот становился на зимний отстой, матросы разъезжались по своим семьям. Хоботишкину уезжать было некуда. Поэтому он приспособился каждую зиму переводиться из матросов в конюхи на Томскую пристань.

Шло время, а страх перед расплатой не покидал Емельяна. В разных потайных местах он то зарывал торбу, то доставал ее и прятал в чемодане. Каждый год менял квартиры, стараясь устраиваться на жилье к пожилым, немощным людям.

Осенью 1938 года Хоботишкин снял угловую холодную комнатку у престарелого адвоката Акулича в одном из домов, расположенных на территории пристанской конюшни. И здесь вновь мир оказался для Емельяна тесным — видимо, для преступников земля теснее, чем для честных людей. В том же доме, где поселился Хоботишкин, жила разгульная Розалия Снежкова — давняя подруга уголовника «Губанова».