Армагеддон: Омнибус

Всё-таки ещё оставалось небольшое сомнение, которое так или иначе нужно было преодолеть, или оно могло привести их всех к гибели.

Боевые братья обернулись и смотрели на удивлённого чемпиона, было хорошо видно, что они смущены. Некоторые воззвали к Сигизмунду, своему примарху и Повелителю Человечества, одновременно касаясь священных символов на доспехах.

— Значит, нужно быть настороже, — предупредил Вольфрам, — Императору известно, что здесь происходит. Он подготовил нас стать орудием Его божественной воли и обрушить Его гневное возмездие на осквернивших этот священный мир, независимо от их происхождения и намерений.

"

"И затем сомнения прошли, а вместе с ними страхи и даже вина, которые испытывал Ансгар, признаваясь в хаотичных видениях капеллану. Теперь он знал, что увиденное им — каким бы ужасным оно не было — правда. Император предупредил их о грядущих опасностях. Они столкнутся с величайшими испытаниями. Вот ради какой миссии их избрали. И теперь они готовы к ней. Под прикрытием вторжения Великого Зверя на Армагеддоне действовала нечестивая рука Хаоса. И когда придёт время чемпион Императора и его набожные братья окажутся на высоте.

Урглук Гурлаг осматривал результаты своей работы, и обнаружил, что пропала пила для костей, лежавшая на металлической каталке рядом с операционным столом. Болебосс сердито фыркнул, а затем что-то рявкнул в тёмный угол подземного зала. Стены помещения были из осыпавшегося рокрита, свисавшая с потрескавшихся панелей штукатурка напоминала содранную белую шкуру какого-то левиафана.

Из теней выбежал мелкий зелёнокожий в грязном хирургическом халате до пола и в маске на лице, которая ничуть не скрывала большой крючковатый нос и уши, как у летучей мыши.

В руках он держал инструмент, мало чем отличавшийся от больших пассатижей. Болебосс выхватил их у невольного помощника и швырнул в завопившего от страха грота. Плоскогубцы пролетели над головой гретчина. Существо замерло, дрожа на месте и нервно вытирая руки о грязный подол фартука.

Болебосс что-то раздражённо бросил ему. Потом добавил ещё на примитивном языке своего вида и когда грот дисциплинированно повернулся, чтобы уйти, жестоко пнул металлическим ботинком.

Гретчин полетел в прерывистую темноту, вопя от боли.

В мерцающем свете плохо работающих люминесцентных сфер Урглук рассматривал лежавшую перед ним мощную фигуру. Бледные натриевые лучи падали на выцветшие зелёные и красные пятна на хирургическом столе, мокрые осколки и лужи масла на полу, наглядно подтверждавшие какой великой работой он здесь занимался.

Почти всё тело болебосса было им же самим сделано и механически улучшено, но оно не шло ни в какое сравнение с гигантом, что лежал на стальном столе.