Армагеддон: Омнибус

 — Если мы промедлим, то не останется никакого Армагеддона для спасения. И если вы не поможете нам, то не сможете исполнить священные клятвы.

Волосы сзади на шее капеллана встали дыбом. Как посмел этот Реликтор говорить в таком тоне о его священных обетах и сомневаться в силе его веры? И капеллан, и Его чемпион — символы веры самого наисвятейшего братства всех Его священных армий!

— Принесённые клятвы для меня важнее жизни, — прорычал Вольфрам.

— Тогда присоединяйтесь к нам, — повторил Эврис. — Я страшусь того, что произойдёт, если мы не встанем плечом к плечу ради победы, чтобы не ожидало нас в сердце тьмы.

Воин-жрец снова отвернулся от капитана.

Всё что Храмовники видели собственными глазами свидетельствовало о том, что здесь прошли крупные силы орков. Возможно, зелёнокожих каким-то образом привлекло пробуждение монолитов Хаоса, о котором говорил Эврис, и концентрация сил варпа.

Обратившись к Императору с искренней молитвой о наставничестве, Вольфрам тяжело вздохнул и вернулся к собственному испытанию веры.

— Похоже, у нас нет выбора, брат-капитан? — спросил капеллан, чувствуя неловкость, соглашаясь с Реликтором. — Мои братья и я присоединимся к твоему отряду, дабы уничтожить вставшую перед нами в этот тёмный зловещий день угрозу, какой бы она не была.

“И если на то будет воля Императора, то помогая тебе, мы узнаем, что случилось с нашими братьями из роты кастеляна Герхарда и вернём драгоценнейшее сокровище — геносемя из их созданных Императором тел”, — подумал Храмовник.

“Или умрём, пытаясь”, — добавил он, пристально всматриваясь в тень варп-шторма, которая раскинулась над всеми ними.

Восемнадцатая глава

Г-363

Предрассветную ночь разорвал взрыв, омыв комплекс жадным оранжевым свечением расширяющегося шара прометия. Устроившиеся в гнёздах в тёмном лесу голверзы вспорхнули, пронзительно крича, в панике устремив белые светящиеся тела в раскрашенное небо. У входа на базу загорелась деревянная вышка.

Ночные джунгли разорвало эхо второго взрыва, и охотники услышали отчаянные вопли и сердитые крики зелёнокожих. На этот раз вместе с каменистой землёй исчез и кусок двойной стены.

Удиравшая фигура, пригибавшаяся даже несмотря на темноту, присоединилась к сидящим на корточках в густом подлеске шкуродёрам.

— Отвлекающий манёвр, как и просили, — произнёс Вандеркамп с широкой белозубой улыбкой.

— Это отвлечёт их внимание, — сказал Бориско, сохраняя непроницаемое выражение. — Половина зелёнокожих уже несётся, чтобы поучаствовать в веселье у главных ворот.

— А мы пока прокрадёмся с чёрного хода, — ухмыльнулся Таннгейзер.

— Как и собирались, — добавил Эрц.

— Милосердное Величество, посмотри на нас грешных с состраданием, — полупрошептал Жрец, поцеловав амулет.