Артефактор. Книга 2. Око василиска

Втроем мы справились, не без труда, но я себе не представлял, каково было бы им вдвоем. Закрепляющие навес веревки крепко привязали и мастер, сбегав в дом, принес ещё несколько — чтобы наверняка.

Обратно в теплое помещение мы вернулись все одинаковые — вымокшие насквозь, перепачканные и донельзя довольные. Овражский тут же растопил печь, выдал нам полотенец и одеял, и заварил ещё чаю, бахнув туда чего-то ядрено крепкого всем, кроме водителя. И только после этого хозяин занялся собой.

Мага огня среди нас не нашлось, так что одежду сушили по-старинке — на веревках над печкой.

Отойдя от непростой схватки, все развеселились и сразу начали вспоминать только что прошедшие моменты.

— А я думаю — ну всё, сейчас Сахарок зашибется, — Митька набил рот сушками и вращал глазами, добавляя словам весомости.

— А я думал — как сдует меня оттуда к… чертям, — улыбался во весь рот водитель. — Да смоет нас в море, а там поминай как звали.

— Да, давненько я такого не видал, — мастер задумчиво глядел в окно. — Гроза столетия, не иначе. Такие, говорят, приходят как вестники грядущих необычных событий.

— Хороших хоть, дядько? — обеспокоенно спросил подмастерье, замерев с чашкой в руках.

— Необычных, — наставительно повторил Максим Леонидович. — Что для одного хорошо, для другого может быть плохо. Так что увидим. Но что-то грядет.

За столом наступила тишина, таким серьезным тоном сказал это мастер. Стреляли в печке дрова и выл ветер в трубе. Я потряс головой — даже меня его рассказ немного заворожил. С такой-то погодой неудивительно. Самое то жуткие басни рассказывать.

— А вам, ваше сиятельство, отдельное спасибо, — Овражский тоже встряхнулся и тепло улыбнулся. — Не побоялись руки-то запачкать.

Лошадки наши славные, мы их тут недалеко забрали, из заведения развлекательного для дворян. Те на скотобойню отдать хотели, одна старая уже, вторая хромать начала, а Сахарок нрава оказался не того…

Мастер помрачнел и сжал губы, явно хотел высказаться по поводу аристократии, но при мне не осмелился. Я его жалость к этим великолепным животным понимал. Как и отношение к тем, кто поигрался и выбросить решил.

— В нормальную погоду-то они по берегу гуляют, — Овражский снова улыбнулся, переключившись на добрые мысли.

— Хорошо им тут. Так что спасибо, что помогли спасти, зашиблись бы с испугу.

Митька закивал с важным видом и тоже смущенно поблагодарил. Я же испытывал какой-то мальчишеский восторг — выйти против стихии и сражаться с ней. Вспомнились страшные шторма, в которые мы попадали во время путешествий. Когда кажется, что наступил последний миг и с такой мощью человеку не под силу сладить.

Так что ответил я искренне:

— Я рад, что мы справились. И что лошадки ваши, мастер, в порядке. Вы хорошее дело сделали, что спасли их.