Запасная дочь

— Так-то лучше!

— Гаспар, ты слеп или просто дурак? — печальным голосом поинтересовался призрак. — Дар рода наследуется по мужской линии, но владеют им в полной мере только дочери. Поэтому, чем больше сыновей, тем больше хозяек дара будет в следующем поколении! Из-за того, что семьи ограничиваются одним, много двумя сыновьями, количество носителей родовой магии неуклонно сокращается. А ведь среди высокородных есть поистине бесценные способности! Как, например, дар рода де Маритт!

— Кстати, о Маритт, — король поспешил перевести тему.

— Где Алан? Куда он поселил графа и его дочь?

— Алана где-то грылы носят, — буркнул невидимый собеседник. — Нет его тут, умчался, ещё не возвращался. Графа тоже нет. А девица в добром здравии, — призрак помолчал немного, видимо, уточняя информацию, а потом добавил. — Поужинала только что, в купальне сейчас. Желаешь навестить?

— Нет, что ты! — король даже шаг назад сделал. — Я и забыл о разнице во времени! Утром поговорю с ней, а сейчас тревожить не буду.

— Так что, Гаспар, помочь тебе скорее покинуть мой, — выделил предок голосом, — замок?

— Знаешь, а я решил остаться! — вскинул вверх подбородок король.

— В конце концов, я на самом деле давненько здесь не был. Схожу к алтарю, отдам дань уважения предкам. Потом поужинаю — для меня, правда, это будет завтрак, но это не важно. И побеседуем с тобой, как два главы рода…

Призрак фыркнул, и Лотар Седьмой поправился.

— Как основатель рода и его… гм… далёкий потомок.

— Бездарный потомок! — буркнул Релле и материализовался."

"Король наблюдал за процессом с лёгким интересом, но по мере того, как Релле приобретал всё более живой и материальный вид, лицо его величества всё больше вытягивалось, а глаза постепенно приобретали форму круга.

— Но… как? — потрясённо выдохнул он, когда Релле небрежным жестом смахнул с плеча потомка соринку, и прикосновение предка оказалось вполне себе материальным.

— Кое-кто не пожалел для меня капли Дара Жизни! — ответил призрак. — Впечатляет, верно? Я до сих пор на себя в зеркале налюбоваться не могу. Триста с лишним лет в нём не отражался, уже забыл, как я выгляжу.

А эта возможность прикасаться и ощущать! М-м-м! Поймёт только тот, кто триста лет болтался в виде полупрозрачной субстанции.

— Г-графиня?

— А кто же ещё? Девочка была так любезна, что помогла мне обрести форму. Можно сказать, подарила вторую жизнь. Скажи, правнук, как ты допустил такую ситуацию? Почему высокородные семьи почти утратили бесценные дары Молчаливого!?

— Но я…

— Трое сыновей! Ты слышишь? — призрак вернулся в полупрозрачную форму и навис над потомком.