Арса (СИ)

В свое время дед и отец с легкостью познали растительный язык и никак не могли понять, в чем заключается моя проблема. Обучение затянулось. В конце концов, я все-таки научился общаться с растениями, но на очень низком, примитивном уровне, и совершенства так и не добился. Это то и погубило впоследствии всех жителей нашего поселка. Но, впрочем, я забежал вперед.

То, что не удалось с растительным миром, я с лихвой наверстал с людьми и богами.

-Да, да, - повторил Людота, поймав недоуменный взгляд княжны, - богами! Я в совершенстве научился распознавать мысли людей и научился языку богов.

Потому что не имеет смысла учиться чтобы стать хранителем ворот, если не знаешь, для кого ты их охраняешь. О, княжна, неужели ты хочешь сказать, что тебе неведомо, кто населяет Арсанию? Город, который лежит за этими горами-это город, в котором живут боги. Это легендарная Арса. Там побывало очень мало чужестранцев благодаря тому, что хранители ворот всегда на посту.

Ну вот, - перебил сам себя Людота, - хотел коротко, а получился такой длинный рассказ! Ничего-то я толком вам не рассказал, а мы уже пришли. Вот мой дом.

-Слушай, - перебил его дед, - ты уверен, что в доме никого нет? Я слышу чьи-то голоса, плач и стоны!

-Уверен ли я, - горько усмехнулся юноша,-да я бы в жизни не ступил ногой за ворота поселка, если бы в доме оставался хоть один человек.

Странно, - Людота насторожился, - теперь и я слышу голоса. Но это не голоса моих родных. В доме кто-то чужой!

-Может, пройдем мимо? - боязливо поежилась девочка, - вдруг там какие-то лиходеи?

-Нет, - возразил Людота, - я слышу плач и стоны. Но в любом случае, решать не нам с тобой. Как твой дедушка скажет, так мы и поступим.

В этот момент из дома донесся такой отчаянный крик боли, что дед, ни слова ни говоря, решительно распахнул двери дома Людоты.

Первый же взгляд на дом подтвердил слова юноши. Здесь не жили. На всем лежала печать запустения. И тем неожиданнее было присутствие двух людей, которые совершенно не вписывались в обстановку этого дома. На полу, возле холодной, давно не топленой печки, лежал смуглый молодой хазарин. Вернее, смуглым он был когда-то, сейчас же был он мертвенно бледен, и немудрено, вся одежда, и видимо наскоро состряпанные повязки, были пропитаны кровью.

Вторым же, вернее второй, была женщина.

Прекрасная женщина из рода Росов. На ней была летняя одежда, но вероятно она пока не осознавала, как холодно было в доме. Пытаясь как-то облегчить муки молодого мужчины, она сидела на холодном полу и гладила его по голове. Увидев вошедших, она никак не отреагировала на их приход, лишь задержала взгляд на одежде Влады, потом перевела его на лицо девочки, и снова ее глаза опустились, к искаженному болью лицу раненного, который метался и кричал.