Артефакты Древнего

Погоня.

Мешков поднял голову от бумаг и поморщился от боли в затёкшей шее:

— Не части, докладывай нормально.

— Там…

Лейтенант прислонился к косяку. Грудь ходила ходуном, пот катился по вискам. Он сделал глубокий вдох и продолжил:

— Массовая перестрелка, взрывы, есть убитые. И погоня по всему центру.

Секунд-майор затушил сигарету. Окурок зашипел в переполненной пепельнице. Мужчина поднялся из-за стола, и старое кресло скрипнуло пружинами:

— Машину к подъезду. Живо.

Гулкие коридоры управления отражали их торопливые шаги. Через пять минут служебный автомобиль с включёнными маячками мчался по вечерним улицам.

Водитель уверенно лавировал между уступающим дорогу машинами. На перекрёстках пешеходы останавливались, заворожённо глядя на проносящийся автомобиль с мигалками.

Владлен Герасимович достал новую сигарету. Поиграл ей во рту, чувствуя шершавость бумаги, вспомнил угрозы жены развестись с ним, если он не бросит эту пагубную привычку, а потом закурил. Табачный дым смешался с прохладным ветром из открытого окна.

Мимо проплывали вечерние улицы: яркие витрины магазинов, тусклые фонари, спешащие домой люди.

Целый день в душном кабинете, а тут хоть повод выбраться. Да и дело шумное, его в любом случае привлекут. А так сразу во всё вникнет.

Сирена резала уши, отдаваясь тупой болью в висках. Окурок, прочертив огненную дугу, улетел в окно. Мешков одёрнул китель, поправил фуражку. В зеркале заднего вида мелькнуло осунувшееся лицо с мешками под глазами.

Место происшествия оцепили красно-белой лентой. Владлен Герасимович вышел из машины, поёжившись от вечерней прохлады. Место выбрали хорошее — рядом с промзоной, где выстрелы не привлекут лишнего внимания.

Жандармы в форме уже разбрелись по территории, освещая фонарями каждый угол.

Мешков подошёл к сгоревшему внедорожнику, ботинки глухо стучали по асфальту. Двери нараспашку, салон изрешечён пулями, везде толстенный слой сажи — всё, что осталось от оббивки.

На земле, вокруг машины, поблёскивала в свете фонарей россыпь гильз. Осколки от гранаты разлетелись метров на двадцать. Четверо в чёрных масках лежали неестественно вывернутыми куклами.

Мешков поморщился, разглядывая картину побоища. В воздухе висел запах пороха и палёного металла.

Слишком громко, слишком заметно. После недавних бандитских разборок начальство рвёт и мечет. Будут давить сверху, требовать результатов.

— Есть следы, отпечатки, свидетели? — спросил он у лейтенанта.

— Ничего, — покачал головой помощник, сверяясь с блокнотом. — Как будто профессионалы работали. Знали куда завести жертв и что следов не останется. Даже гильзы не с нашего рынка — без маркировки.

Владлен Герасимович достал новую сигарету, прикурил от старой.