Артефакты Древнего

Потому я попытался дозвониться до Шальной, и договориться о срочной встрече для продажи артефактов. Но она оказалась недоступной.

Так прошла суббота. В воскресение же мы с Николаем поехали на аукцион.

* * *Интуиция, как это всегда бывало раньше, успокоилась в день события. Я спокойно позавтракал и, покинув академию, уселся на пассажирское сидение «Ладоги» рядом с Колей.

Николай передал мне пакет с наличкой. Вдавил педаль газа, и мы помчались вперёд.

Разговаривать не хотелось. Смотреть по сторонам тоже. Я настолько сосредоточился на предстоящих торгах, что впал в какое-то забытие, и очнулся только перед входом в здание аукциона.

Коля проводил меня взволнованным взглядом. Швейцар открыл дверь, и я, засунув пакет с наличкой под полу пальто, прошёл в просторный холл.

Ковровая дорожка приглушила звук шагов. Привела меня к мраморной лестнице. Девушка распорядитель проверила билет и указала наверх. Я пересчитал, чтобы отвлечься от мыслей, все ступеньки (ровно двадцать), и оказался на втором этаже.

Здесь, у входа в аукционный зал толпились аристократы. Мужчины разбились на группы по интересам. Сверкали родовыми перстнями.

Курили сигары. Весело переговаривались и с интересом смотрели по сторонам. Женщины же, нарядные, словно пришли на балл, следовали за своими мужьями и прислушивались к словам окружающих.

Моё внимание привлёк ещё один распорядитель, на этот раз молодой человек, а не девушка. Он подошёл ко мне. Ещё раз проверил билет и предложил пройти дальше, туда, где светилась неоновая вывеска вип-ложи."

"Я следовал за ним. Любопытные взгляды аристократов скользили по мне. Оценивали мой внешний вид. Кто-то одобрительно улыбался и кивал. Кто-то морщился.

Но никто не со мной не заговар…

— Кирилл, сынок, прекрасно выглядишь, — раздался сбоку раздражавший меня всё детство голос.

Скрежетнул зубами и развернулся:

— Дмитрий Юрьевич, — бросил я безразлично.

— Долой этот официоз, не чужие люди же.

«Папаша», улыбаясь, подходил ко мне и протягивал руку.

— Пожми, — сквозь фальшивую улыбку процедил он, — люди смотрят.

— Пусть смотрят, — пожал я плечами, разглядывая его. Человека, который приказал вывезти меня в лес и убить. И он, после этого смеет называть меня сыном?

— Ты возмужал, — «папашка» ловко нашёл применение руке.

Вместо рукопожатия он протянул её к проходящему мимо официанту и взял с подноса бокал с шампанским. — Я рад, что ты выжил.

— Серьёзно?

Я хотел было уже уйти. Разговаривать с ним не хотелось. В груди застыло ощущение, что передо мной стоит таракан.

Нет, злости или гнева не было. Слишком часто меня пытались убить в прошлой жизни. Только чувство брезгливости надёжно поселилось во мне. Иначе не получалось воспринимать эти «театральные» ужимки на толстом «папашином» лице.