Ассирийский мушаркишу

Мы расчистили сторожевой ход до башни. К тому времени за нашими спинами уже накопилась пара десятков соратников, которым я приказал спуститься вниз и зачистить башню. Сам с напарником прошел через нее и продолжил выкашивать защитников города на сторожевом ходе. Здесь ассирийцы поднимались по лестницам и им сильно мешали. Мы быстро устранили эти помехи, дошли до башни, где я предложил сделать остановку, передохнуть, потому что в следующей куртине была дыра, выбитая тараном, поэтому ее никто не защищал. Следовавшие за нами тяжелые и легкие пехотинцы спустились по деревянной лестнице к двери, ведущей внутрь города, где, судя по громким крикам, вступили в бой. Когда мы оказались там, возле входа в башню наших воинов не было, а на земле валялись семеро убитых врагов и один тяжело раненый в грудь, дышавший плавно, видимо, больно было поднимать и опускать ребра и грудину. Мой напарник добил его ударом копья в шею, заросшую черными курчавыми волосами, между которыми резко дергался сильно выпирающий кадык.

Мы пошли вслед за атакующими по узкой кривоватой улице, которая постепенно становилась шире. Одноэтажные дома и заборы из пористого светло-коричневого известняка, неоштукатуренного. Сильно воняло дымом от сгоревших, овечьих катышек. На подходе к центральной площади дома и дворы стали больше и запахло кисловато сумахом, местной специей, которую добавляют в мясо. Рот у меня сразу наполнился слюной. Сплюнув, пошел быстрее. Сюда вернемся позже, когда закончим с захватом города.

Возле административного комплекса в центре города еще шел бой. Небольшая группа горожан возле открытых ворот отбивалась от наседавших ассирийцев. Мы помогли соратникам, атаковав с левого фланга и быстро потеснив врага. Уцелевшие начали пятиться, отбиваясь копьями."

"— Сдавайтесь и сохраните жизнь! — крикнул я на древнегреческом языке.

Они переглянулись, и один, у которого лицо было в крови, вытекающей из раны по лбу, произнес за всех:

— Мы сдаемся, не нападайте!

Я приказал ассирийцам остановиться, а врагам бросить оружие на землю и снять доспехи. Что они и сделали.

— Где Кируа? — задал я самый важный на текущий момент вопрос.

— Не знаю. Побежал куда-то туда, — махнув рукой в сторону большого высокого дома из камня, ответил раненый в лоб и начал стягивать чешуйчатый доспех ассирийской работы.

Может, это совпадение, но все, кто затевает мятеж, очень жидки на расправу. Кируа найдут спрятавшимся в пустом пифосе из-под зерна в амбаре. Его пересадят в большую деревянную клетку и повезут на арбе в столицу Ассирийской империи, по пути показывая зевакам, как диковинное животное.