Ассирийский мушаркишу

Ими же выложены полы в помещениях, кроме туалета и помывочной, где, как и во дворе, плиты были из шершавого серого твердого камня. Во всех помещениях было пусто, если не считать пауков и гекконов, серо-коричневых с темными поперечными полосками, которые замерли маленькими распятиями на стенах и потолках. В общем, работы был непочатый край, а я уже отвык от вульгарного физического труда.

Невольничий рынок находился у Северных городских ворот. Ассирийская империя воюет каждый год, так что с товаром проблем нет. Рабов на продажу больше, чем имеющих возможность купить их. Правда, выбор был не ахти. Я хотел купить молодую девку для работы и утех, так сказать, два в одном. Продавали несколько, но все страшненькие, без слез не взглянешь. Поскольку ждать было некогда, я решил, что потерплю еще, и купил крепкого молодого носатого парня лет пятнадцати по национальности хуррита, как сейчас называют субареев из царства Митанни. У него было приятное для русского уха имя Какия. У другого торговца приобрел ему дуальную пару — крепкую иудейку с туповатым лицом, длинными руками и низкой широкой задницей. Эту звали Шева (Седьмая). Семьи сейчас многодетные. Заплатил после короткого торга за обоих сорок шиклу, которые были почти на треть меньше финикийских шекелей. Цены на рабов сейчас в Халебе заметно ниже, чем в Химулли. Учту на будущее. Впрочем, через какое-то время порядок цен может резко поменяться. Это будет зависеть от того, куда в ближайшее время направится ассирийская армия для, так сказать, наведения конституционного порядка."

"После чего зашли на продуктовый рынок, где я купил ячменную муку, чечевицу, оливковое масло, копченый свиной окорок, яблоки, три корзины, чтобы это всё сложить, и веник из стеблей сорго и охапку дров, которые тоже продавались здесь. По пути домой приобрел у портного две новые туники из грубого холста, которые здесь называют канди, потому что мои рабы были в грязных лохмотьях, у гончара кувшины, горшки, тарелки и чаши, у столяра ведро и заказал ему крышку для колодца, у веревочника длинный, пропитанный битумом конец из трех прядей в мой мизинец толщиной каждая. Дальше закончились свободные руки, и нам пришлось отложить остальные покупки на второй заход.

Я привел свое новое движимое имущество в дом. Пока Какия занимался колодцем, показал Шеве фронт работ. Начать предложил с кухни, где потом испечь пресные лепешки. На тряпки приказал пустить старые туники.

Затем мы пошли с Какией по второму кругу закупать нужное для дома барахло. Начали с широкой и длинной деревянной кровати для меня. Те, что имелись в продаже, были короче на полметра. Столяр пообещал удлинить и до вечера доставить ко мне домой. Находясь в мастерской на другой улице, метрах в трехстах от моего дома, он уже знал, где я живу.