Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

В это время «Канзас» – длинная металлическая сигара диаметром восемь метров, полная скрытой угрозы, – медленно двинулся в глубь зала, минуя конус, остановился в сотне метров от стены зала, по которой изредка пробегали цепочки тусклых жёлтых огоньков.

– Они всё-таки решили стрелять!

Лобанов процедил сквозь зубы проклятие, развернул батиплав и подвесил его перед носом «Канзаса».

– Капитан Маликофф! Ещё раз предупреждаю…

– Идите к чёрту! – лаконично ответил командир лодки. – Мы не собираемся торчать здесь в качестве экспоната музея. Даю пять минут и начинаю атаку!

– Мы не уйдём!

– В таком случае обойдёмся без вашего согласия. Отсчёт пошёл!

Пинчук постучал себя пальцем по лбу.

– У них у всех комплекс неполноценности!

Шторкин взялся за автомат, будто мог этим пресечь намерение капитана «Канзаса».

Лобанов оскалился, представляя, как субмарину насквозь прошивает торпеда.

– Придётся отступить! Эти шизофреники не остановятся!

«Краб» сдал назад к конусу.

Шторкин начал вызывать Вербова, надсаживаясь так, будто от этого зависело, услышит его полковник или нет.

Какое-то движение зародилось в фиолетовом мраке в глубине зала.

Лобанову показалось, что в воду выпустили стаю ворон.

Но это были не вороны.

К субмарине метнулось, разворачиваясь струями-крыльями, скопище «осьминогов»!

Может быть, экипаж американской лодки и заметил необычную стаю, однако продолжил делать то, что собирался делать.

«Канзас», развернувшись носом к наклонной стене зала, выстрелил торпедой!

Но она не успела достичь стены.

Всё скопление «осьминогов» разом облепило корпус субмарины, а также саму торпеду. Засверкали голубые молнии, объединяя «осьминогов» в единую ажурную сеть.

Лодка на пару мгновений оделась в сеть из молний, стала прозрачной (как показалось свидетелям процесса) и погасла, превращаясь в неподвижную, массивную металлическую болванку, начавшую опускаться на дно пещеры.

Торпеда, облепленная щупальцами трёх «осьминогов», потеряла скорость и тоже стала тонуть, увлекаемая гигантскими созданиями. Она так и не взорвалась.

– Опупеть! – тонким голосом произнёс Пинчук. – Я сплю?!

Лобанов не ответил, заставляя батиплав отступать всё дальше от места столкновения защитников «музея» с подлодкой. В голове стучало: не обращайте на нас внимания, мы мирные люди, никому не хотим зла…

Два «осьминога» оторвались от общей сети, опутавшей «Канзас», бросились было за российским аппаратом, но через несколько секунд повернули обратно, словно убедившись в безопасности намерений экипажа.

Снова сверкнули голубые молнии, объединявшие стадо «осьминогов» в единый невод. «Канзас» сдвинулся с места и поплыл в глубине зала, поддерживаемый «осьминогами», постепенно растворяясь в темноте.