Атомный поезд. Том 1
Выпускник ракетного училища лейтенант Кудасов получает распределение на сверхсекретный объект и оказывается в центре сложнейшей оперативной комбинации ЦРУ, направленной на уничтожение самого опасного стратегического ядерного объекта России.
– А это на обзаведение хозяйством!
Он извлек из кармана пачку денег и принялся бросать Оксане под ноги. Белые туфельки без колебаний попирали сотенные купюры.
– Поддержите меня, дорогие гости, поддержите, – азартно восклицал он.
– Не надо, ветром все в Дон унесет! – озабоченно выкрикнула Ирина Владимировна.
– Ничего, для такой красивой невесты не жалко, – капитан свадьбы не успокоился, пока не разбросал всю пачку. – Помогайте, гости дорогие!
Федор Степанович швырнул пригоршню монет, они со звоном раскатились, как давеча на плацу.
– Надо больше любить свою дочь! – с улыбкой укорил капитан свадьбы.
Боря Глушак бросил две пятидесятирублевые купюры, Андрей Коротков неточным жестом отправил под белые туфельки три сотни.
– Молодец, Андрюша! – подбодрил его Степан Григорьевич. Гости начали выгребать из тощих карманов кто что мог – на палубу посыпались мелкие купюры.
У Александра оставалось около двух тысяч, эту сумму он приготовил на такси для гостей, но благодаря лимузинам Степана Григорьевича она оказалась сэкономленной. Но сейчас он не мог отсидеться или отделаться сотней-другой: капитан свадьбы бросал на него внимательные и ожидающие взгляды.
– И-эх! – через секунду он закружился вокруг жены в какой-то безумной пляске – в ней смешались лезгинка, джига и «семь сорок». Высокий темп, мелькающие руки и ноги, бешеные развороты, – рисунок пляски был изобретением Кудасова.
– И-эх! – он стал бросать под ноги Оксане купюру за купюрой, пока деньги не закончились. Тогда он, обессиленный, упал на одно колено и поцеловал жене руку.
– Молодец, ай молодец! – кричал Степан Григорьевич.
Легкий ветерок шевелил деньги, как опавшие листья, медленно сметая их к борту. Ирина Владимировна не выдержала и, выбежав из-за стола, принялась собирать купюры. Федор Степанович последовал за супругой, но не преуспел в столь перспективном деле: едва наклонившись, он потерял равновесие и грохнулся на полированные доски. Оксана с гримасой досады хотела поднять отца, но Степан Григорьевич увлек ее за собой и закружил в танце.
– Ну-ка, дай ручку… Вот так, вот так, – он вставил между наманикюренных пальцев одну стодолларовую купюру, потом другую, третью…
– И вот так, и вот так…"
"Теперь Оксана танцевала с веером из зеленых американских денег, крепко зажатых тонкими пальчиками с хищно-красными ноготками.
– Давай съездим ко мне в офис, – страстно прошептал в маленькое ушко распалившийся Степан Григорьевич и вцепился в тонкую девичью талию.
– Ты что, с ума сошел! У меня свадьба! – от возмущения Оксана даже на миг потеряла улыбку.
