Атомный поезд. Том 1
Выпускник ракетного училища лейтенант Кудасов получает распределение на сверхсекретный объект и оказывается в центре сложнейшей оперативной комбинации ЦРУ, направленной на уничтожение самого опасного стратегического ядерного объекта России.
Вокруг крутились милиционеры в форме и штатском, всех посторонних старались удалить, лишь несколько изрядно подвыпивших и явно не удовлетворивших потребностей посетителей околачивались в стороне, перебрасываясь словами со стайкой девушек, нелепо выглядевших на улице в своих суперсексуальных нарядах.
«Близнецов» никто остановить не пытался, и они беспрепятственно зашли внутрь заведения. Здесь стоял охранник, который заметно утратил уверенность, но продолжал выполнять свои обязанности.
– Вы к кому? – спросил он «близнецов», наметанным глазом определив, что их «пижонские» светлые костюмы стоят меньше, чем мятые маечки завсегдатаев «Ночного прыжка».
– Стой здесь и никуда не уходи, – не останавливаясь, бросил Влад Малков. – Ты еще понадобишься.
В холле к ним сразу же подошел один из наблюдателей, который и сообщил о происшествии. Невысокий коренастый, с неприметным незапоминающимся лицом, он не должен был открыто контактировать с гласными сотрудниками, но сейчас чрезвычайность ситуации меняла дело.
– По времени все шло нормально: объект вышел, Марина должна была выйти следом, мы стояли в пределах прямой видимости… И тут вдруг закрутилось: милиция, шум, гам, всех выгнали из бара…
– Зачем? – спросил Ломов. – Это же свидетели!
– Не знаю, – пожал плечами он. – Она в женском туалете на втором этаже. Там работает группа осмотра. Ну, я пошел?
– Давай. Мы сами доложимся.
Осмотр был в разгаре. Малков предъявил старшему, пожилому следователю прокуратуры, служебное удостоверение.
Если оно и произвело впечатление, то внешне это никак не проявилось.
– Ничего не трогайте и не мешайте, – сухо сказал следователь. – Тело было в кабинке, вещи из сумочки выброшены на пол. Все вопросы потом.
Девушка в черно-белой одежде лежала на черно-белом кафеле. У нее было меловое лицо и черный синяк поперек горла. Как будто талантливый, но патологически жестокий режиссер снимал сцену фильма, которым замахивался на приз каннского кинофестиваля. И без того короткая юбка задралась кверху, обнажая узкие кружевные трусики, но на этот раз она не была виновата в таком бесстыдстве… Как и в неаккуратности – белые сетчатые чулки порвались в нескольких местах. Карие глаза широко распахнуты. Безжизненный взгляд устремлен в зеркальный потолок, в котором отражалась вся эта сюрреалистическая картина.
Судмедэксперт диктовал, криминалист фотографировал, следователь писал, положив бланк на твердую папку. Двое в штатском, очевидно, оперативники уголовного розыска, складывали в пакет вещи: ключи, пудреницу, презервативы.
– У нее был телефон, – сказал Ломов.
Сыщики пожали плечами.
– Все, что было – вот здесь.
Диктофона тоже не оказалось.
– Нашли свидетелей?
– Нет. Тут собирается публика, которая не любит давать показания.
