Аукцион невинности. Двойная ставка

Новые джинсы, пару футболок, юбку, колготки, носки, два повседневных платья, туфли, в общем, все, что нужно девушке, а еще немного косметики и средств гигиены.

— Хозяин сказал взять нарядное платье.

— Сильно нарядное? Для чего?

— Этого он не говорил.

Вероника тут же потащила меня в сторону, показывая на облегающее переливающееся длинное платье с открытыми плечами цвета шампанского и второе, более короткое, синего цвета.

— Но к ним надо еще туфельки, я сейчас принесу.

А вот это мне все не понравилось. Нет, платья были шикарные, о таких можно только мечтать. Но то, что мужчины собрались выводить меня в свет и показывать народу, вызвало неприятные ощущения.

После долгой примерки все наряды были куплены и сложены в коробки. Но, как только мы уже собрались уходить, послышался громкий голос, повернулась в ту сторону."

"— Мариночка, выглядишь превосходно. Новые сережки? Бриллианты? Кто подарил, рассказывай?

Платиновая блондинка с идеальной укладкой стояла спиной, на ней был норковый жилет, кожаные штаны, ботильоны на тонкой шпильке.

— Ой, да о чем ты говоришь? Разве сейчас у мужиков что допросишься? Только и умеют быть недовольными.

— Что, у вас все так же печально с Васильевым?

— С ним всегда печально, потому что это не любовь, а хрен знает что. Ты ведь знаешь, кому отдано мое сердце.

— Кстати, только что была одна девица, на вид мышь серая, в каком-то допотопном пальто, изношенных сапогах. Набрала кучу всего, и знаешь, на чей счет записали?

— Чей?

— Шумилова, — женщина сказала фамилию с выражением, закатила глаза в потолок, я сделала несколько шагов к выходу, прячась за манекен.

— Да ты что! Завел себе очередную дворняжку. Где она? Уже ушла? Хочу видеть это чучело, ты повысила мое настроение.

Женщина повернулась, я лишь мельком могла ее разглядеть и узнала. Такую яркую особу грех забыть. Блестящая помада на пухлых губах, длинные ресницы. Типичная очень богатая дама, которая в сорок хочет выглядеть на двадцать.

Мать Святослава Воскресенского, моего бывшего выпендрежного одноклассника, по которому сохла Перова. Я помню, какие она закатывала истерики директору по поводу того, что это они все виноваты, что ее мальчик не хочет учиться.

И почему мир так тесен?

Быстро ушла не оборачиваясь, Павел нес впереди пакеты, а мне хотелось сбежать и хоть немного побыть одной. Не видеть, не слышать, не вспоминать этих людей.

Но это не выход.

Значит, вот она какая, та самая Марина, от разговора с которой по телефону у Захара было такое кислое лицо, словно он жевал лимон и хотел выплюнуть его. А Святослав — его сын от этой Марины.

Хоть кино снимай, как все запутано.