Автостопом со сводными братьями (СИ)

– Бля! – Дэн нервно озирается по сторонам. – Я этого не хотел! Просто оттолкнул в сторону.

Да что там происходит? Следую примеру братьев, и тоже приближаюсь. Голова Эдуарда Романовича лежит на невысоком мраморном пьедестале под вазу. Под ней разливается темная лужа.

– Валим, – Алекс хватает меня с братом за руки и тащит к выходу. – Нас здесь не было!

*******************

Алекс

Всё происходит будто в замедленной съёмке.

Дэн не двигается с места, поражённо глядя на распростёртое на полу тело. Он не моргает и не шевелится. Будто в трансе каком-то.

Хватаю за плечо его, а содрогающуюся от рыданий Веснушку беру за ладонь. Ледяная.

- Идём! - слышу свой громкий голос будто со стороны. Он эхом разносится по тёмной комнате. В ушах неприятно шумит, и этот шум перекрывает все прочие звуки.

Будто кто-то нажал на кнопку пульта и поставил мир в беззвучный режим.

Дэн поддаётся и делает несколько неуверенных шагов к выходу. Лера оторопело следует за нами.

Поворачиваюсь и вглядываюсь в лицо Дэна. Его губы шевелятся, но из-за шума в ушах я не могу разобрать, что он говорит.

Концентрируюсь.

""Я...я...не... хотел...не...хотел...хотел"" - бормочет брат.

Чёрт, братишка, включись в жизнь! Сейчас не время для сожалений!

Перевожу взгляд на девчонку. Её щёки блестят от слёз, она испуганно смотрит то на меня, то на Дэна. Губы приоткрыты в немом вопросе. В глазах зарождается паника.

Я понимаю, что сейчас я должен думать за троих. Поэтому стараюсь взять себя в руки и мыслить трезво.

Это, надо сказать, получается с трудом. Однако, у меня уже есть печальный опыт поведения в кризисных ситуациях, поэтому...

Я тащу их за собой.

Мы уйдём тем же путём. Это несложно. Доберёмся домой. Разбудим отца. И всё решим.

Я знаю, папаша замешан в делах куда похуже того, что мы натворили сегодня. Старик будет, конечно, в бешенстве. Но мы решим эту проблему. Если нужно, уедем из страны ненадолго. Всё будет хорошо.

В голове постоянно крутится образ лежащего на полу тела. Мёртвого тела. Мозг отказывается понимать, что ещё десять минут назад бездыханный труп там наверху был жив. Дышал. Разговаривал. Думал. А вот теперь...

К своему ужасу, я почему-то не чувствую ничего.

Ни жалости. Ни раскаяния. Я даже не думаю о том, заслужил ли смерти урод, который изнасиловал невинную девушку, а потом ещё и угрожал ей...

Конечно, когда мы с Дэном впервые услышали историю Веснушки, то нам захотелось тут же разобраться с недоноском. Избить, если нужно. Заставить молить о пощаде. Повести себя с ним также, как он вёл себя когда-то с ней. Но чтобы убить... Мысль об этом, конечно, возникала у меня, не буду лукавить. Но одно дело думать, а совсем другое делать.