Бабулька на горошине

И не только в комнатах, но и на кухне. Там-то зачем такие же гардины, как в спальнях? Да не просто задергивала, а булавками их скрепляла. Вечером перед сном дверь запирала на четыре замка. Один был хитрый, он снаружи не имел скважины, изнутри только открывался-закрывался. Но и этого Олимпиаде казалось мало, она всегда стелила в коридоре шуршащую бумагу. Паранойя просто. Что у нас красть? Денег маме еле-еле от аванса до получки хватало. До пятого класса она меня сама в школу отвозила и забирала. Потом я стал ездить один. Ты у нас не появлялся, а вот Николетту я один раз там видел.

– Да ну? – удивился я.

Гога кивнул.

– Как-то раз заболел физкультурник, два последних урока отменили. Я радостный домой примчался, давай в дверь звонить, а никто не открывает. А я ключи забыл дома. На улице холодно, я попрыгал во дворе, замерз, зашел в подъезд, поднялся наверх на один пролет, сел на подоконник, жду, когда мама приедет, книгу читаю. Думал, она в издательство поехала, не волновался, понимал: физрук неожиданно захворал, родителей об отмене уроков не предупреждали. И тут! Слышу, открывается наша дверь, и выходит… жена Павла Ивановича, вот я удивился, мне-то на звонок не открыли. Я обрадовался, хотел с ней поздороваться, но тут из квартиры выглянула мама. Она меня никогда не ругала даже за серьезные проступки. Спокойным голосом объясняла, почему нельзя так себя вести. Но в тот день мама за шкирку втащила меня в прихожую и сердито воскликнула:

– С уроков сбежал?

Я объяснил:

– Физру отменили. А что у нас мама Вани делала?

– Рукопись привезла от мужа, – после короткой паузы сообщила моя мать.

Ваня, прости, я приехал на объект. Давай вечером созвонимся?"

"Я попрощался с ним и вернул трубку в подставку. Невозможно поверить в то, что маменька сама покатила через весь город в неблагополучный район, чтобы отдать рукопись неопубликованной книги отца редактору. Можно представить, что госпожа Адилье помчалась бог весть куда для встречи с балериной, которая слетала на гастроли в США и привезла три чемодана барахла на продажу. Желание заполучить шмотку, которой нет ни у Зюки, ни у Коки, ни у Маки, могло сподвигнуть Николетту на подвиг. Но тащить работу супруга в тмутаракань? Да никогда.

Я припарковался у торгового центра, взял коробку с чайником и пошел ко входу. И почему мне дом, в котором Гога провел детство, кажется знакомым? Я вроде там никогда не бывал.

В галереях магазина толкался народ, но в нужной лавке никого не оказалось. Я спросил у продавца, которого, если верить бейджику на пиджаке, звали Андрей:

– Где можно обменять чайник?

Парень вынул телефон, поднес его к уху и заорал:

– Торговый зал. Пусть Евгений придет.

Потом юноша повернулся ко мне:

– Простите за ожидание, консультант появится через две минуты тридцать секунд.