Бабулька на горошине

Сейчас, когда народ от соцсетей ополоумел, посторонних даже в свою постель пустил, серьезным преступникам легко найти объект для грабежа.

– Почему вон у того шкафа всего одна дверь? – заинтересовался я. – Может, там хранится самое интересное?

– Давайте с него и начнем, – обрадовался Потапов. – Вдруг Иван Павлович прав, створка у него единственная!

Гена ловко справился с замком. Я увидел полки, а на них так называемые «общие» тетради. Не знаю, пользуются ли они сейчас спросом, а во времена моего детства их продавали во всех книжных магазинах. Тетрадки были двух видов – в клеточку и в линейку.

Я взял одну тетрадь, открыл ее и стал читать текст, написанный чернилами. «Тысяча девятьсот семьдесят второй год. Второе января. Сергей Николаевич Злоткин. Ел в постные дни котлеты. Изменил жене с продавщицей Ксенией в сельпо. Десять рублей». «Девятое января. Моркина Елена. Сделала аборт. Двадцатка». «Шестнадцатое января. Волкова Зинаида. Насыпает свекрови в суп пурген. Червонец».

Я не выдержал и рассмеялся.

– И что забавного? – удивился Гена, который стоял рядом и тоже читал записи.

– Пурген, – сказал я, – наверное, сегодня это лекарство не очень популярно, но в тысяча девятьсот семьдесят втором году это слабительное пользовалось успехом у граждан. Незнакомая нам Зинаида, вероятно, боялась при всех выяснять отношения с матерью мужа, она ей тайно гадила.

– Скушает свекровь супчик и прилипнет к унитазу, – захихикала Татьяна.

Я продолжал листать страницы. Записи везде были похожи. Число, имя, фамилия, некий проступок, сумма. Количество денег варьировалось от ста до десяти рублей. Один раз, правда, встретилась другая цифра. Я перечитал эту запись несколько раз: «Десятое декабря. Пупырин Константин. Утопил в проруби дочь своей сожительницы Карповой Валентины. Изобразил несчастный случай. Двести целковых».

– Что это? – удивился Гена.

– Боря, найдите календарь за тот год, когда делались эти записи, и скажите: январь, второе, девятое, шестнадцатое, какие дни недели?

– Воскресенье, – после небольшой паузы сообщил батлер.

Я отдал ему тетрадь.

– Проверь остальные, допустим, до мая.

– Все записи делались в воскресенье, – спустя минут пять сказал Борис. – А почему вы этим интересуетесь?

– Я не воцерковленный человек, – признался я, – но читал Библию, ради интереса изучал разные книги о православной вере. Кроме того, я состою в дружбе с одной пожилой дамой, которая посещает все службы…"

"Перед моими глазами предстала матушка Амвросия, она улыбнулась и ласково произнесла: «Ванечка! Сегодня седьмой день недели, спасибо, что приехал, привез нам подарки. Но в другой раз приезжай в выходной к семи пятидесяти. Каждое воскресенье – литургия, на службе постоишь.