Байки нефтяного Севера

То есть, не то, что в московском “Метрополе”. Цербера-швейцара из отставных гэбэшников при входе не установлено. Но зато — город маленький, все всех знают. Местным комитетчикам делать абсолютно нечего, маются — чем бы таким заняться, чтобы деятельность оказать. Так что… Переводчицы, те, разумеется, и днем, и ночью. Но им, понятно, приходится что-то вроде отчета регулярно представлять. Но дело того стоит. Не говоря о заветной мечте — а вдруг в конце концов с собой во Францию заберут, но и костюмчики на них очень вполне, да вот наш дружок Вова Почтаренко докладывает, что и под костюмчиками всё строго французского производства.

Я-то как раз в “Дружбе” побывал несколько раз, но это такое дело — работа. Участвовал в переговорах между Technip и Нижневартовскнефтегазом. Откуда и французов знаю, в том числе моего, как Валерка Ярмизин говорит, почти однофамильца — мсьё Рене Эйбельсона из Страсбура. Такая в конце-концов оказалась сволочь! Я-то не присутствовал, а Валера как раз был на прощальном банкете перед ихним отъездом, когда этот самый Рене поднял тост — “За то, чтобы работать, как у вас, а получать, как у нас!”. А так — сразу и не скажешь, что такая злобная антисоветская сука. Толковый пацан, по приборам спец. Конечно, как у всех французов, с некоторым преувеличением уровня своих познаний и недооценкой собеседника. Кофе, как они все, большой любитель. Тут такое дело, что текниповцы быстро просекли — когда предлагают кофе и спрашивают, нет ли, мол, желания к кофею коньяку или водки, то коньяк квантуется по двадцать пять грамм, а для водки у хозяев одна есть единица измерения — сотская. То есть — выпьешь пару чашечек кофе поближе к дежене, а уже и хорошо. Но, между прочим, стакан хорошо держат, пожалуй, что получше нас с вами. Может, правда, потому, что холява.

Еще в память запал их собственный переводчик, которого Технип с собой из дому привез. Ну, начнем, с того, что фамилия у него Николаев, что, согласитесь, для француза не вполне обычно. Но, конечно, и ничего сверхъестественного тоже тут нет. Мало ли народу от Буденного бежало, осело во Франции и нарожало там деток? Во-вторых, Андре оказался живописцем. То есть, он окончил Эколь Политекник, как инженер-турбинист, а потом учился в художественной студии. В результате, трудовой его путь так и определился знанием русского языка, образованием гидравлика и страстью к живописи. Вот он нанимался туда, где есть не просто совместная советско-французская затея, а еще и нужны его специальные знания, деньги, конечно, получал соответствующие его уникальному набору квалификаций инженера-переводчика, так работал несколько лет до окончания проекта. Потом на заработанные деньги несколько лет занимался любимым искусством. Ну, и по новому кругу.