Багряная радуга

— Заходим.

Затем бросилась куда-то вбок, опять на что-то нажала. Стена успела встать на место, когда уже ясно слышался топот бегущих стражников.

Все облегченно вздохнули. Успели.

— Можно посмотреть, что происходит снаружи.

— Не обнаружим себя? — вытирая со лба градом катившийся пот, спросил д,Оффуа.

— Нет, здесь все для этого сделано. Я должна была точно знать, кому и когда открывать двери.

Сказала — и закашлялась. А Бен Фарук отчего-то поджал губы, как-то слишком резко отвернулся, уставился в угол. Эта странная комната освещалась какими-то светильниками, расположенными на потолке. Почему за столько лет они не разрядились? Д,Оффуа не решился задать вопрос. И так было ясно, что это место связано у обоих с не самыми приятными воспоминаниями.

— Показывай.

Вот так. Лучше наблюдать за происходящим снаружи, чем думать о том, что творится внутри.

Снаружи же все было весело. Суетились стражники, один, в большой чалме и палкой вместо меча в руках, очевидно начальник, от души лупил по спинам подчиненных. Те безропотно терпели и лишь разводили руками, указывая на упавшие камни.

Затем начали оттаскивать их в сторону, аккуратно сложили у стены. Понятно, тот самый зеленый луч не должен перекрываться.

Закончив, начали поиски. Со стороны мужской половины дворца и со стороны гарема. Стало ясно, что это надолго.

— Здесь можно спокойно разговаривать, никто нас снаружи не услышит.

— Я знаю, — жестко ответил жене Бен Фарук.

Вновь молчание. Тягучее, злое. Но так же нельзя, злость мешает думать, лишает осторожности.

— Вы здесь прятались, когда бежали с Делал? — спросил д,Оффуа, чтобы только спросить, отвлечь обоих.

— Да. Из этой комнаты можно выйти и в гарем, и на мужскую половину. И о ней никто во дворце не знал. Почти никто.

Бен Фарук громко скрипнул зубами.

'Я идиот, — вдруг понял д,Оффуа. — Ну куда, куда полез с расспросами. Ведь сам же еще два года назад выяснил, что де ла Сьота была рабыней. Золотоволосую красавицу, неспособную рожать, держали для утех гостей паши. Значит, именно сюда к ней приводили знатных господ, здесь она отрабатывала свой хлеб. Со стороны гарема она входила в комнату, а с мужской половины — они.

И Бен Фарук, он же был придворным врачом, обслуживавшим гарем, он тоже об этом знает. Да, они влюбились, несмотря ни на что, так бывает. Но господи, как же им сейчас паршиво.

Лучше сейчас молчать. Потом будет дело, будет опасность, они вытравят тяжелые мысли'.

Скоро ли все успокоится?

Если бы. Начальник попался упертый, стражники дотошными, так что разошлись, когда солнце уже давненько перевалило через зенит. И за все это время в комнате не было сказано ни слова.

— Пора идти. Уважаемая… — Оба супруга вздрогнули от такого обращения. — Далеко еще?

— Нет. Из гарема есть прямой выход к нужной галерее. Вот смотрите.