Багряная радуга

Ну, есть желающие?

Пятеро смотрели на штурмана ненавидящими взглядами, остальные завертели головами, рискуя в порыве раскаяния свернуть себе шеи.

— Отлично. — Штурман дважды хлопнул в ладоши, и к нему подбежали десять крепких моряков. — Этого, этого и вон тех троих — в трюм. Передать в распоряжение квартирмейстера. Пусть подумают о своем поведении.

Раз-два-три, и упертые пираты исчезли в проеме трапа, ведущего в черный провал корабельного трюма. А проклятый штурман улыбнулся, отчего изуродованное шрамом лицо жутко перекосилось, и звонко хлопнул в ладоши.

— А мы поговорим, друзья, не дай бог, конечно!

* * *Они очень хотели жить. По возможности — целыми. Квартирмейстер «Внимательного», а по факту кадровый сотрудник галлийской разведки, знал свое дело туго. Дикие вопли унесенных в трюм товарищей отлично стимулировали у оставшихся стремление к диалогу. В смысле «вы только спрашивайте, а уж мы все-все расскажем, совсем-совсем без утайки».

Итак, к устью реки Орб пришли шесть шебек. Вооружение, как и ожидалось, от двадцати до тридцати шестифунтовых пушек. На каждой по три сотни пиратов. Сотня — экипажи, остальные — пехота, которой, собственно, и предстояло захватывать крепости и города. Итого, с учетом потопленных кораблей Хафтара, в нападении должно было участвовать более двух тысяч морских разбойников. Умелых вояк, привычных к подобной работе.

Серьезная сила, надо признать. У гарнизонов Безье и Монпелье, даже с учетом горожан, готовых защищать свои дома, но необученных и неорганизованных, шансов не было.

Но тогда кто лупит из орудий, слаженно палит из мушкетов?

И по кому? Кто сейчас ведет бой? Ведь штурм должен был начаться лишь после прибытия Хафтара.

Ну конечно! Воевать вместе — это хорошо, а вот после победы делиться добычей — уже плохо. Так спрашивается, зачем ждать подмоги, когда и своих сил достаточно.

Боже, как же орут бедолаги в трюме. Когда-то, едва попав в этот мир, Борис Воронин мечтал, что никогда не опустится до пыток. Формально данное себе слово сдержал, сам не пытал, действительно. Но угрожать пытками — приходилось. И вот сейчас… это неважно, что жжет огнем и выдирает ногти не он. Это делается по его приказу. Пусть ради спасения людей, пусть воют от боли мерзавцы, погубившие многих и многих, сами без раздумий выдиравшие жилы и дробившие кости. Господи, неужели нет иного пути в этом времени, которое потомки наверняка назовут Возрождением, Великим веком?

Можно бы применить заклятье правды, но увы. Маги сейчас на галерах, удерживают заклятье сна. Приходится разбираться с супостатами вот так, по старинке, по-простому.

Еще вопли. Партнеры по разговору бледнеют, хотя, казалось бы, куда больше. И рассказывают, рассказывают.