Багряная радуга

Делал положила обе руки на плечи, наклонилась к самому уху, обдав гнусным ароматом той самой каюты. Прошептала:

— Сядь ровно, выпрями спину, подними голову. Умоляю, не двигайся. Что бы ни случилось, как бы плохо не было — не двигайся. А теперь — терпи! Если любишь — терпи.

И что-то случилось. Словно огонь родился в груди, сжег легкие, сердце, спустился в живот, прожаривая потроха. Тело корежило, глаза рвались из глазниц, хрустнули сжатые в дикой судороге зубы. Боль! Страшная, безжалостная. Но она просила терпеть… Больно!!!

Сколько длилась пытка? Час? Пять часов? Сутки?

Когда боль ушла и вернулась способность мыслить, бросил взгляд на хронометр. Четверть часа. Всего лишь. Зачем?

Что-то мешается во рту. Выплюнуть. Осколки зубов. Жаль. Не смертельно, маг вырастит новые. Потом, когда до него доберемся. Если доберемся.

Делал обошла, встала напротив, опустилась на колени, уткнулась лицом в его ладони. Запах? Ерунда. Но, господи, что это было?

Она подняла голову. Заплаканные глаза, любимое лицо. Постаревшее? Или все дело в дрожащем свете факела? Улыбается сквозь слезы.

— Ты мой герой, ты выдержал. Теперь вставай и делай что должен. Истощение тебе не грозит. Об остальном поговорим позже.

Поднялась, повернулась и вышла из каюты нетвердой походкой смертельно уставшего человека.

А д,Оффуа и впрямь почувствовал себя лучше. Да что там, отлично он себя почувствовал, полным сил и уверенным в них."

"Разбудить капитана? Легко, даже напрягаться не потребовалось. Что еще? Бросить файербол? Огромный, быстрый, какой никогда не получался? Запросто! Но не сейчас, подождем подходящего случая. Разум, к счастью, никуда не делся.

Пришедший в себя капитан «Счастливого» быстро навел порядок на обоих кораблях. Спящая команда шебеки была столь же безжалостно отправлена за борт. Вся, кроме гребцов, цепями прикованных к веслам.

Около весел эти люди спали, ели. Там же справляли нужду — никто не желал предоставлять рабам хоть малейшую свободу. Раз в четыре часа гребная палуба промывалась забортной водой, этим уход за живыми двигателями и ограничивался. Дешевая еда и тухлая вода, большего, по общему мнению, гребцам и не нужно. Потому и отравленное вино к ним не попало.

Так что всего и потребовалось — поставить матроса к барабану, задающему гребцам ритм, да рулевого к штурвалу, чтобы держал курс на корму пинка. Освободить рабов? Такая мысль никому в голову не пришла, все равно, что освободить стадо баранов, обеспечивающих шерстью и мясом каждого, кто объявит себя их хозяином.

Несколько дольше продлилась жизнь капитана шебеки. Д,Оффуа разбудил его в капитанской каюте, надежно привязанного к крепкому дубовому стулу. Как проходила беседа, для всех осталось тайной.