Бандитская губерния
Судебный следователь Иван Федорович Воловцов, получив долгожданный отпуск, отправляется в Рязань, к любимой тетушке. Он мечтает о безмятежном отдыхе с книжкой в руках, но его мечте, увы, не суждено сбыться. Сразу по приезде Иван Федорович оказывается в гуще трагических событий. В соседнем доме сгорела заживо подруга тетушки, безобидная старушка Марья Кокошина. Местная полиция склоняется к версии, что Кокошина погибла в результате несчастного случая, но интуиция подсказывает Воловцову, что в этом деле не все так просто. Иван Федорович тщательнейшим образом осматривает место гибели старушки и приходит к однозначному выводу: Марья Кокошина была убита…
— Вы, верно, забыли, где Шац проводит большую часть своего времени. А проводит он ее на базаре, среди людей. И у него имеются глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать. Ведь что такое базар? — Шац выждал некоторую паузу, во время которой не без любопытства смотрел на Ивана Федоровича. — Базар — это, господин московский судебный следователь, и почта, и телеграф, и газеты, только вместе взятые. Хотите узнать городские новости из первых рук? Ступайте на базар, и здесь вы узнаете все, что вас интересует: кто у кого родился, кто с кем поссорился, кого поймала полиция, и что у него нашла, и даже то, что сказал губернатор на балу в Дворянском собрании мадемуазель Агнессе фон-Дер-Фур, уединившись с ней в библиотечной комнате.
— Значит, вы утверждаете, что никакого участия, даже косвенного, в деле… несчастия с госпожой Кокошиной не принимали? — очень серьезно посмотрел на Григория Наумовича Воловцов.
— Утверждаю! — не менее серьезно посмотрел на Ивана Федоровича Шац и для пущей убедительности добавил: — И пусть вся щука повымрет во всех реках и озерах, и повсюду посохнет чеснок, если я вам вру…
— Да, кстати, — уже собираясь уходить, будто бы вспомнил Воловцов, — на днях видел Ивана Ерофеича. Он велел вам кланяться… — С этими словами Иван Федорович буквально впился взглядом в лицо Григория Наумовича."
"— Благодарю вас, — немного недоуменно посмотрел на судебного следователя по наиважнейшим делам Шац. — А кто это, простите?
— Ну, как же? — делано удивился Воловцов и даже руками развел: — Вы что, не помните Ивана Калмыкова? Запамятовали?
— Нет, память у меня хорошая, господин московский судебный следователь, — ответил Григорий Наумович. — В моем деле без памяти нельзя… А что касается этого Ивана Ерофеича Калмыкова, то, прошу прощения, я такового не имею чести знать…
К Апполинарии Карловне Перелесковой Иван Федорович зашел, скорее, для очистки совести, нежели с целью уличить ее в соучастии в преступлении. Он не верил, что она имеет какое-либо касательство к убийству Кокошиной. Не верил, что она может быть знакома с отставным солдатом из Рыбацкой слободы Иваном Калмыковым. Конечно, он ее об этом спросил и получил, как и ожидал, отрицательный ответ:
— Нет, никакого Ивана Калмыкова, да еще из Рыбацкой слободы, я не знаю…
— А барышню, ну, ту, настоящую, что приходила на днях к дворнику Ефимке, вы можете описать? — спросил то, что более всего хотел спросить, Иван Федорович.
— Да, на этот раз я рассмотрела ее довольно хорошо, — ответила Перелескова. — На вид ей лет двадцать. Миловидная такая, небольшого росточка.
Похожие книги
Мысленным взором
Полный финиш
Дипломатический труп
Чужая дочь
Оборотень
