Бард 4

Не знал, что Уна умеет так быстро летать. Народ провожал нас приветственными криками. Лифчики в воздух, к сожалению, не бросали, зато шляп и нагрудных повязок было хоть отбавляй!

Гостиница действительно оказалась рядом. Мы приземлились прямо перед центральным входом и на глазах изумленного швейцара прошли внутрь. Спа-а-ать!

* * *

Боровицкая башня Кремля. Кабинет главы Тайной канцелярии Российской Империи Александра Васильевича Трубецкого.

— Что это было вчера вечером на Красной площади? — седой представительный человек с породистым лицом смотрел на стоявшего перед ним навытяжку офицера в богатом, расшитом позолотой мундире.

— А что вас интересует, Ваше Превосходительство? — уточнил тот.

— Концерт, Сергей. Кто там выступал? «Московские медведи»?

— Ничего особенного. Все штатно. Никаких происшествий не случилось. Подстрекательств к бунту не замечено. Наоборот, отмечен подъем патриотических настроений.

— Да? — в голосе Трубецкого звучал неприкрытый сарказм. — А что там делал некий Александр Морозов?

— Он — студент первого Московской Академии магии, — ответил Сергей, — Всего-лишь обычный студент… кстати с вашим сыном учится на первом курсе.

— Обычный студент с фамильяром? Как интересно. Ты издеваешься? — в голосе хозяина кабинета прозвучали стальные нотки.

— Но он действительно обычный студент, — удивленно ответил офицер. — мы изучили историю его рода. Все банально. Ничего интересного.

— Возможно, ты и прав, — кивнул Трубецкой, — тем не менее присмотрите за ним. Мне почему-то кажется, что мы еще услышим об этом молодом человеке.

— Он вас заинтересовал?

— Можно сказать и так, — задумчиво ответил мужчина, — посмотрим. А с сыном я поговорю.

Глава 8 «Разборки третьего уровня»

Если вы думаете, что я провел бурную ночь с тремя прекрасными девушками, вы глубоко заблуждаетесь. Добравшись до кровати в номере, я сразу вырубился, не дождавшись Мин с журналисткой. Зато проснувшись утром, я ощутил прекраснейший аромат свежесваренного кофе. В спальню проскользнула Уна с подносом, на котором красовалось лучшее лекарство от похмелья — английский завтрак, который здесь назывался орочьим.

— Та-да! — радостно воскликнула фея. — Крепко же ты спишь! Тебя даже вчерашняя оргия не разбудила!

— Не спорю, — облизнулся я, — спасибо тебе, добрая девушка! Не дала умереть от голода, — прислушавшись к себе, я с удивлением понял, что никакого похмельного синдрома не было.

"— Цени, — все так же весело заявила Уна, поставив поднос на столик перед кроватью, — подлечила тебя от доброты душевной. Похмелье — ужасная вещь. А хмурый с самого утра хозяин — еще хуже!

Я мог только одобрительно кивнуть.