Барон из МЧС - 2

Но на одном месте стараемся не засиживаться. Будет в голове очередная картинка, перемещаетесь сразу в неё."

"Примерно через полчаса боя напор тварей со стороны передовой значительно ослаб. Правда, из тыла харков усилился в несколько раз. Одно плохо: стрелять почти не из чего и силы на исходе. Я уже даже пистолет достал. И ещё из ментальной пушки по Кругу зарядили вскользь. По словам Чаха, просадив Пояс Хаоса у Круга процентов на восемьдесят. Мои бойцы уже больше напоминают весенних мух, а не грозную силу. Я сам еле на ногах держусь, очумел от целой серии попаданий в защиту.

- Уходим! - поняв, что скоро ляжем пластом, приказываю отделению.

- Домой?

- Нет, Морячок. Не сразу. Давай на наш плацдарм у границы Реальностей глянем. Слегка подсобим, если совсем им туго приходится.

Но помощь наша не потребовалась. Это уже не плацдарм. Вся бывшая нейтральная полоса заполнена людьми и техникой. Работают установки по полному снятию вражеского барьера. Остатки тварей первого эшелона лихо перемалываются танками и тяжёлыми штурмовыми отрядами. Красотища! Наступление не сорвалось!

- Вот теперь уходим, - приказываю я.

И через пару мгновений мы оказываемся у нашего блиндажа.

Валимся без сил. Но не так, как после прошлого рейда. Просто устали, вымотались. Нет полного изнеможения у бойцов шестого отделения. Оглядываясь по сторонам. Якутовой и Станова не вижу. Хоть тут повезло. В таком состоянии я для них больше не противник, а боксёрская груша. Лежащая на земле и поэтому очень удобная для битья ногами.

- Чах…

- Ась?

- Ты как?

- Устал, как последняя собака. Но подыхать не собираюсь. Чуток в тебе отдохну и можно идти снова коньяк добывать. Видал, как я проклятых харков крошил? Хвастать не в моих скромных традициях, но примерно двести тридцать две подлюки на тот свет отправил лично.

А раньше с парой десятков еле справлялся. Такими темпами скоро и огнём плеваться начну. Лет двадцать потерпи и увидишь, насколько я велик и прекрасен. Только наливать не забывай.

- Ты и без этого крут, братец, - еле ворочая языком, ответил ему, чувствуя, что погружаюсь в сон. - Отработал на славу.

Не дав себе окончательно раскиснуть, с трудом поднялся на ноги и подошёл к своим ребятам. Все шевелятся, крови не видно.

Пьют из фляг воду и тупо таращатся в небо с блаженными улыбками на лицах.

- Чего лыбитесь, ромалы?

- Блин, командир! - довольно отвечает Пушкин. - Ты реально двужильный, раз ещё ходить можешь. А улыбаемся, потому что хорошо. Круг, конечно, штукенция крутая, но в нём как от мира отрезанные. А тут тепло, травка зелёная пахнет, солнышко щуриться заставляет. Понимаешь весь кайф жизни.

- И приятно, что тварям задницы до самых гланд надрали, - с похожими интонациями в голосе продолжил Астроном.