Смотрящий по России

Квартиру можно было рассматривать почти как филиал российского посольства, и в комнатах, обставленных в стиле Людовика XVI, можно было встретить как знаменитого отечественного артиста, приехавшего на гастроли с модным театром, так и влиятельного политика.

Являясь смотрящим по Европе, Модест активно осваивал спортивную индустрию, понимая, что этот род деятельности сулит немереные барыши. Парочку крупных западноевропейских футбольных клубов он с полным правом уже мог считать своей собственностью. Полдюжины других пока еще не приносили прибыли, но близок был день, когда достижениями этих клубов всерьез заинтересуются крупные инвесторы.

С помощью Модеста, за разумный процент, российские легионеры закреплялись в зарубежных клубах, претендовали на значительные контракты.

Таков уж был характер Модеста — где бы он ни появлялся, как тут же становился своим, а на теннисных турнирах непременно оказывался в VIP-ложе и едва ли не соседствовал с президентом Франции.

Артисту не чужд был и модельный бизнес. При демонстрации новых коллекций его можно было увидеть в первом ряду, где обычно сидят магнаты и принцы крови.

Поговаривали, что за подобную привилегию он отваливал организаторам шоу целое состояние. Но разве настоящий ценитель моды будет обращать внимание на такие мелочи? Как известно, красота требует жертв! В том числе и финансовых…"

"Модест числился личным покровителем некоторых моделей. В этом не было ничего зазорного, в конце концов, во внерабочее время каждая из девушек может заниматься тем, чем пожелает. Немногие из супермоделей, зная репутацию Модеста, отваживались не отвечать на его любезную улыбку.

И потом какой, собственно, резон давать «от ворот поворот» такому милому человеку, ведь подобная «дружба» всегда очень высоко оплачивалась.

Впрочем, последней страстью Модеста стало кино. Он уже несколько раз выступал в качестве продюсера и любил поговорить о том, что недолог тот час, когда власти наградят его орденом Почетного легиона за вклад во французское киноискусство.

— Пока еще нет, — скупо ответил на бурное приветствие Модеста Варяг. — Как твои дела?

Они научились понимать друг друга с полуслова.

Часть общака переводилась на Лазурное побережье, и задача Модеста в последние два года заключалась в том, чтобы вкладывать деньги в недвижимость. Что он усиленно и делал. Усмехнувшись, Владислав подумал о том, что через несколько лет это побережье можно будет смело назвать российским и русскую речь здесь можно будет услышать куда чаще, чем французскую где-нибудь на Елисейских Полях.

Тогда можно будет смело открывать филиал, к примеру, в Ницце.