Смотрящий по России

 — Когда Тарантул прошел, Макс показал на Гошу, скорчившегося в кресле. — Взгляните на него.

Тарантул брезгливо поморщился:

— Однако сурово ты с ним обошелся. Было за что?

— Было… Не знаю каким образом, но он сошелся с Беспалым…

— Так, любопытно, — высказал Друщиц неподдельный интерес. — А ты здесь каким боком?

— Он предлагал мне деньги только за то, чтобы я сказал, где будет находиться Владислав на следующей неделе.

В глазах Тарантула проснулся настоящий интерес. Ничего особенного не произошло, просто в нем пробудилась хорошо обученная ищейка, а вот она-то и унюхала верный след.

А уж если Константин зацепил кого-то зубами, так будет трясти до тех пор, пока душу не вытрясет.

— Приведи его в чувство, — слегка повернул он голову.

Собственно, Тарантул ни к кому не обращался, слова были произнесены будто бы в пустоту. Но он знал совершенно точно, что они не рассеются в пространстве и обязательно дойдут до ушей того, кому предназначены. Из-за спины Друщица, может быть, чуточку поспешно, чем следовало бы, вышел Виктор. Склонившись, он уверенно помассировал шейные мышцы Гоши. Тот сначала негромко застонал, а потом открыл глаза.

"

"— Очухался, значит, — удовлетворенно протянул Тарантул и с размаху влепил Гоше оплеуху. Заглянув в лицо, неодобрительно хмыкнул. Мало показалось. Взяв за волосы бессильно откинувшуюся голову, влепил еще разок. В этот раз уже покрепче.

Поговаривали, что прежде чем стать начальником охраны, он слыл хорошим специалистом по развязыванию языка. Прежних навыков он не растерял, во всяком случае, в его присутствии даже самые косноязычные обретали талант Златоуста. Собственно, метод был универсальный, какого-то особого ключика он не искал.

Просто перед тем как начать допрос, лично избивал подозреваемого и, устав от ратных дел, присаживался рядом и задавал бесхитростный вопрос о житье-бытье. И если упрямец все-таки не понимал, с кем имеет дело, тогда конечности допрашиваемого зажимали в тиски. А уж вороток способен был вытянуть из любого самую затаенную правду.

— Тебе не больно? — ласково поинтересовался Константин Игоревич.

Стоящие рядом даже не улыбнулись. К чудачествам Тарантула они уже давно привыкли. Костя иезуитствовал, и это был всего лишь один из способов, чтобы раздавить врага и принудить его к откровенности.

Инквизиция так инквизиция! Если он будет совсем непонятлив, тогда можно будет поставить его на четыре точки и поглумиться всем по очереди. Но это уже на самый крайний случай, когда иные методы убеждения окажутся неэффективными.

— Самую малость, — болезненно скривился Гоша. Кому как не ему были известны методы убеждения Тарантула.

— А то знаешь, я начал как-то беспокоиться. Все-таки мы с тобой не чужие. Как-никак ты же под моим началом ходил.