Смотрящий по России

 — В Испанию съездить…

— Он не говорил тебе, где прячет свои деньги? Ходит слушок, что этот Беспалый очень богат, — перебил его Тарантул."

"— Верно, богат, — уважительно протянул Гоша. — Мне бы его деньги! Как-то однажды он разоткровенничался и рассказал, что был одним из тех, что изымали ценности у врагов народа. Оправдывал себя, говорил, что государство куда больший вор, чем он сам. И если государство грабит, так почему бы ему этим не воспользоваться. Часть денег и драгоценностей они утаивали и прятали в одном соборе, а потом из этого собора все драгоценности он перепрятал…

Речь Гоши все более замедлялась, напоминая заезженную пластинку.

Вот сейчас крутанется еще разок да и остановится. Так и случилось. Не договорил самую малость, забуксовал на полуслове и умолк.

Тарантул повернулся к Лепиле:

— Сделай что-нибудь!

— Для него это может быть смертельно, — негромко предупредил тот.

— А мне плевать!

— Хорошо.

Лепила открыл сумку и вытащил одноразовый шприц и ампулу с раствором. Уверенно отломив кончик ампулы, он наполнил скополамином шприц. Ловкие уверенные движения настоящего профессионала. Приподняв повыше предплечье, он вновь отыскал вену и ввел свое снадобье.

Гоша болезненно зажмурился, негромко вскрикнул:

— Господи!

— Ты хотел рассказать о том, где находятся сокровища, — терпеливо напомнил ему Тарантул.

Гоша, казалось, его не замечал. Широко открыв глаза, он смотрел куда-то за его спину. Потом вдруг часто задышал, изо рта на воротник поползла желтоватая пена. Подняв руки, Гоша как будто бы попытался отбросить от себя какой-то предмет, а потом вдруг расслабился и медленно скатился с кресла.

Лепила приложил два пальца к его шее, после чего объявил, посмотрев на Тарантула:

— Все!.

. Он мертв.

— Все-таки сдох, сука! — несколько обескураженно принял это известие Тарантул, — а я ведь на него рассчитывал. — Повернувшись к Максу, он спросил: — Чего ты такой напряженный? Садись, расслабься, у тебя все-таки гости, ты их как-то развлекать должен. А то ведь нам скучно станет. Мы ведь можем обидеться и в другой раз к тебе не придем, — серьезным голосом предупредил Константин Игоревич.

Тарантула всегда следовало понимать буквально. Если он предложил присесть, то упрямиться не стоило, потому что в следующую минуту пара молодчиков захотят усадить тебя насильно.

Осмотревшись, Макс увидел у стены стул, пока еще свободный. И, пододвинув его, присел. Можно было бы сесть у самой стены, где и стоял стул. Но в этом случае гости могли бы подумать о том, что он как-то противопоставляет себя остальным, дистанцируется, что ли. В изоляции Макс находиться не желал и всем своим видом стремился подчеркнуть, что он один из них. Кажется, получилось. Слегка расступившись, гости приняли хозяина в свои ряды.