Смотрящий по России

Лицо Саньки было приметное — угрюмое, с отпечатком тяжелых душевных переживаний, да и чалка оставила на нем свой оттиск, не говоря уж о наркоте.

Рукопожатие Саньки было вялым. Такое впечатление, что у него упадок сил. Его прищуренные глазенки так и кричали — вместо того чтобы где-нибудь сейчас ширяться или на крайний случай глушить водку, приходится принимать участие в глупейших разговорах. Вот так бездарно устроена жизнь. Сосо понимал Саньку. Может, оттого его было жаль вдвойне.

— О чем базар? — спросил Шило, присаживаясь рядом, и, не дожидаясь ответа, проворчал: — Ну и место гнилое ты выбрал, я бы здесь даже ширяться не стал.

— А тебя никто и не просит, — посуровев, отрезал Сосо. — Хотя, как знать, я ведь догадывался, что ты сейчас никакой, а без «дури» с тобой разговаривать бесполезняк. Знаешь, у меня есть с собой доза.

— Пургу не гонишь? — спросил Санька Шило, заметно оживившись.

Сосо усмехнулся:

— Как на духу, — и извлек из кармана небольшой пакетик.

Сосо обратил внимание на ладони Саньки, большие и широкие, словно лопаты, с толстыми длиннющими пальцами.

Землю, конечно, ими не покопаешь, но вот навоз разгребать — это то, что надо. Одна беда, уж больно они дрожали, а потому работничками были никакими.

— И ты еще спрашиваешь? — Шило схватил порошок. — Ты здесь немного посиди, я в сторонку отойду, приготовлю так, как нужно, — возбужденно засверкали глаза наркомана. — Все-таки это такое дело, оно интимности требует, — бережно извлек он из кармана кусок фольги.

Сосо молча кивнул. А что тут скажешь? Санька отошел и начал колдовать с пакетиком, сверкнул огонек зажигалки, послышался шорох фольги.

Сосо, задумавшись, сидел и ждал.

— Ты это… того, — не подошел, а подкрался из-за спины Санька. — Вколол бы мне, что ли. Трясучка меня измотала. Боюсь, как бы не расплескать.

Руки у Саньки и впрямь ходили ходуном — колотил мандраж, — и шприц, выставленный вперед иглой, маячил перед самым лицом Сосо, грозя зацепить его.

— Шприц-то опусти! — недовольно проворчал Сосо. — Глаз зацепишь.

— Не откажи! — взмолился Санька. — Помираю!

— Ладно, давай сюда. Что с тобой сделаешь, — взял Сосо шприц.

— Только ты того… понемногу вводи, — пожелал Шило, расслабляясь, — хочу каждую каплю прочувствовать.

В левую давай, — выставил он руку, — правая у меня забита…

— Да не вены у тебя забиты, а мозги! — буркнул Абашидзе.

Шило не слышал, продолжал говорить свое:

— …У меня баба одна была знакомая, ширялась по-черному! Руки свои берегла, красивые они у нее были, все перстни да браслеты рекламировала… Фотографии ладоней в ювелирных магазинах видел?

— Приходилось."

"— Так это ее руки! — радостно подхватил Санька.