Смотрящий по России

Собственно, Сосо сначала влюбился именно в ее волосы, а уже затем рассмотрел все остальное.

Месяц, подобно жеребцу, он бил вокруг нее копытами, пытаясь подбить на грех, одаривая при этом дорогими подарками. А когда наконец крепость пала и он вошел в нее алчным завоевателем, то сумел убедиться, насколько удачным оказался его выбор. В таких недрах следовало бы задержаться надолго. В добавление ко всем своим плотским добродетелям Валя оказалась неимоверной чистюлей и скоро запущенную холостяцкую берлогу Сосо превратила в весьма комфортное жилище, где место нашлось не только его семейным фотографиям, что были развешаны по стенам, но и многочисленным цветам, коими теперь были заставлены все окна и балкон.

Порой Сосо казалось, что вместо привычной холостяцкой квартиры он перешагивает порог какой-то оранжереи. В общем, баба умела создавать уют, чему Сосо был несказанно рад.

Обычно женщины не задерживались в его квартире больше чем на полгода, но, похоже, что на Вале эта вереница заканчивалась.

В дверь позвонили. Вытерев руки о передник, Валя устремилась к двери.

— Я сам открою, — перехватил Сосо ее за рукав, — занимайся своими делами.

Пожав плечами, Валя отошла от двери, не сказав ни слова. Как тут возражать, если господин пожелал.

Нежданным гостем оказался Тарантул. Из-за плеча начальника охраны выглянул неприятный тип с юрким взглядом и, не заметив ничего подозрительного, мгновенно исчез, как будто его кто-то дернул за ноги.

Тарантул уверенно перешагнул порог, заставив Сосо вжаться спиной в стену, и, скупо кивнув хозяйке в знак приветствия, поинтересовался:

— Где говорить будем?

— Пойдем в мою комнату, там удобнее.

Скидывать обувку Тарантул не пожелал (но разве упрекнешь!) и, бойко прошагав по коврам, прошел в комнату.

Расположились за столом, на котором в большом горшке росла огромная лилия. Судя по количеству выпущенных отростков, растению здесь нравилось, и на столе законного вора оно чувствовало себя никак не хуже, чем где-нибудь в устье Амазонки.

Широкая куща скрывала половину лица Тарантула. Он невольно подался в сторону, и его правый глаз, выглянувший из-за широкого листа, в этот момент казался необычайно зловещим. Сейчас он напоминал какое-то тропическое животное, высматривающее сквозь густую крону добычу.

— У тебя здесь как в джунглях, — вынес он свой вердикт.

— Это все Валька, — отмахнулся Абашидзе. — Любит она эту ботву.

— Ну-ну, — неопределенно протянул Тарантул. — А может, ты здесь прячешься от кого-то среди этой зелени?.. Ладно, ладно, не хмурься, — широко заулыбался Тарантул. — Разве такого молодца, как ты, можно чем-нибудь напугать? — Тарантул отодвинул цветочный горшок. Джунгли оказались на левой стороне стола, на правой — Константин Игоревич собственной персоной.