Смотрящий по России

Но это было не так, Константин Игоревич Друщиц находился на расстоянии вытянутой руки, имей Макс возможность, так непременно бы потрогал его. Но скоро в сознании Макса произошли какие-то перемены — неприязнь, что он испытывал по отношению к Тарантулу изначально, вдруг неожиданно испарилась, а ее место вдруг заняла доброжелательность и всепоглощающее благодушие. Рядом стоял милейший человек, перед которым хотелось вывернуть душу наизнанку.

Макс поднял голову и увидел на стене пятно, которое по форме напоминало жука-оленя с крупными рогами. Он попытался сосредоточиться именно на этих рогах и постараться не воспринимать все то, что ему вдалбливал Тарантул.

Только так можно противостоять действию барбамила. И кажется, у него это получалось.

— Ты меня хорошо слышишь? — спросил Тарантул.

Голос Константина Игоревича прозвучал проникновенно и даже обиженно, во всяком случае, так показалось Максу. В его душе шевельнулись угрызения совести — как же он посмел огорчить такого замечательного человека! Ведь тот к нему со всей душой, а Макс даже не удосужился ответить. Нужно немедленно исправлять ошибку.

— Да, — отвечал Макс, широко улыбнувшись.

— Вот и прекрасно, ты же знаешь, что мы с тобой друзья, — улыбнулся в ответ Тарантул.

Все внимание Макс сосредоточил на рогах чудного животного. Эффект не заставил себя ждать — он смог противостоять бархатному голосу Константина Игоревича. Тарантул прекрасно знал, как следует допрашивать человека, которому вкатили изрядную порцию барбамила, а потому спрашивал до приторности любезно. В прежней обстановке подобной деликатности от него было не дождаться.

Наступило самое подходящее время, чтобы попытаться сделать вид, будто бы он поддался на уговоры любезнейшего Константина Игоревича.

Макс поднял глаза и мгновенно попал под обаяние Тарантула. Стыд удушливой волной пробежался по его нутру, остановившись где-то у самого горла. Нужно немедленно соглашаться с Константином Игоревичем, иначе он просто заподозрит его в неискренности.

Сопротивлялась только небольшая часть сознания, не отравленная наркотиком. Максу хотелось ответить бодрым голосом, что не бывает дружбы между волком и лисом, но язык, тяжело шевельнувшись, изрек:

— Да, мы с вами друзья, Константин Игоревич.

Сказанное только на тысячную долю передавало то, что чувствовал Макс.

— Ну вот видишь, — радостно продолжал Константин Игоревич. — Мы с тобой друзья. Сам знаешь, что обманывать друзей не полагается. Я знаю тебя недостаточно близко, а мне бы очень хотелось узнать тебя получше. Понять тебя, чтобы в дальнейшем помогать.

Усилием воли Макс направил взгляд на стену, где ему мерещился жук-олень.