Баронесса. Эхо забытой цивилизации

По правилам, ему было строго запрещено продавать книгу с мольбами первородной, как и деревянные таблички, являющиеся первыми аналогами азбуки, но я смогла изменить его мнение.

Я… и один золотой.

Оставшиеся деньги я спрятала в том же ящике.

У ящика была удобная ручка, но он был тяжёлым и громоздким. Яра посмотрела на меня с удивлением — она не могла понять, почему моя рука находится под странным углом, словно я несу что-то объёмное.

— Подмышка чешется, проветриваю, — отшутилась я, и Яра, да благословит её Первородная, кивнула и указала на приближающуюся телегу.

Когда на горизонте появилось поместье, моё сердце забилось чаще. Проведённое в городе время, да ещё и с деньгами, дало мне иллюзию независимости, но реальность была другой — она оставалась здесь, в поместье. Я жила в доме мужа, который сам находился в столице, и меня окружали люди, которые делали всё, чтобы я была как можно более незаметной и незначительной, даже для соседей.

Слуги бросили на нас несколько любопытных взглядов, но, казалось, большее внимание они уделяли Яре. Ей «полагалось» сегодня две плети — варварское, жестокое наказание за ничтожный «проступок»: она не доложила Марис о моём возвращении.

Однако сегодня я собиралась показать Марис, что Яра — моя служанка, и если наши приказы вступают в конфликт, мой приказ всегда должен иметь больший вес. Тот факт, что Марис вообще думала иначе, уже был показателем того, насколько незначительным было моё положение в этом доме и насколько мало меня уважали.

Я попыталась выпрямиться так, как это делают благородные дамы, желая казаться выше, и уверенно подошла к поместью, встретившись взглядом с каждым слугой, кто осмелился посмотреть на меня с пренебрежением. Я смотрела на них задумчиво, словно мысленно решая, как поступлю с каждым. Тёплая накидка и красивая пелена, скрывающая мои волосы, выделяли меня, говорили о другом статусе. Несколько человек, встретив мой пристальный взгляд, смутились и отвели глаза, но были и те, кто едва заметно усмехался.

Наверняка Марис уже докладывают о нашем возвращении.

Оказавшись в нашем крыле, я поставила ящик в углу комнаты, так, чтобы никто случайно о него не споткнулся. Осмотрела комнату: старые деревянные полы, относительно чистые, потому что я сама поддерживала порядок. Из мебели — только кровать, сундук и стул, который я принесла сюда в первый день. Маленькое окно, к счастью, имело ставни, которые я могла закрыть и сохранить тепло. Но стены были тонкими, с огромными щелями, и света практически не было.

Здесь был камин, но он ни разу не топился. Топор мне не доверяли, а Яру освобождали только ближе к полуночи.