Баронесса. Эхо забытой цивилизации

— У нас новости о миледи Муради!

***

Храм Первородной в Калдерре был самым богатым на Севере, и я оказалась здесь уже во второй раз за неделю. Подумать только — прошло менее семи дней, а казалось, будто минула целая жизнь.

В чем-то Тео был прав: вопрос привязки после моего развода станет остриём. Это два разных ритуала, но кто-нибудь обязательно напомнит об этом храму — в этом я не сомневалась. Сама я не решалась обсуждать привязку с Орденом, боясь, что они вообще откажутся расторгнуть брак.

Сидеть сложа руки было бы непростительно, поэтому ещё несколько дней назад я поговорила с Кайросом. Именно на нем сейчас держалась привязка. Если никто ничего не скажет, так оно и останется, а мы сможем вместе отправиться в Синюю Трясину, чтобы перенести её туда. А уже потом решать что-то с моим сюзереном — Его Величеством.

Вот только… какой смысл Кайросу мне помогать? После всего, что случилось, я сомневалась, что он не станет вставлять мне палки в колёса, особенно теперь, когда след Лилеаны был утерян.

Её вещи нашли в Силвердауне, на самой границе с севером. Сначала все решили, что она утонула, но затем на другом берегу обнаружили женские следы, а позже — и её ботинки.

Барон Муради был безутешен. У него было всего двое детей — наследник и красавица-дочь, поздний ребёнок, любимица семьи, балованная всеми. У матери Лилеаны, баронессы Муради, от горя и вовсе начались проблемы с сердцем.

Когда любовница моего мужа связалась с Гарвином Дрейгорном? Кто из них сильнее повлиял на другого? Где они теперь? Быть может, на севере, там, где по слухам, процветает даже торговля рабами — варварство для развитых королевств вроде Терезии или Ксин'теры.

Ответов у меня не было. У Кайроса — тоже. Но у него была уверенность, что Лилеана не беременна и сбежала именно поэтому. Он утверждал, что за последние месяцы связь у них была всего один раз и что тот случай закончился «не так, что рождаются дети». По его словам, она знала, что её отправят в Обитель Первородной на Скорбном Хребте через несколько месяцев, когда выяснится, что она не ждёт ребёнка.

— Я буду платить вам триста золотых в месяц в течение следующего года. Знаю, у вас немалые долги, и эти деньги будут для вас спасением, — твёрдо сказала я Кайросу. Давить на честь или надеяться, что он поможет мне бескорыстно, было бы глупо.

— Талира, нам не обязательно разводиться. Мы можем начать всё с чистого листа. Теперь тебя никто не сможет обидеть, — сказал он.

— Не вашими стараниями, — я ядовито усмехнулась, напоминая ему в очередной раз, что он ни разу мне не помог, отказал даже в тех малых правах, что полагались мне как его жене. — Я также могу замолвить за вас слово лорду Тугриму…"

"В глазах Кайроса загорелся азартный огонёк. Мой муж был дельцом, мечтал о карьере...