Башня - два

Это такое тайное, красивое, богатое, таинственное, вроде Зорро и Гарун аль-Рашида под масками… Шпаги, кинжалы, бриллианты, золотые серьги, дорогие духи…

Он вздохнул:

— Да, все точно. Так вот, масонские ложи действуют и сейчас. Ага, знаешь. Кроме масонских, есть еще рыцарские ордена. Самые известные — это рыцари мальтийского ордена и иезуиты с их противоположными уставами. Первые — на полной свободе воли, вторые — на слепом подчинении Главному. Но, как ты уже догадываешься, есть рыцари и третьего ордена…

Она о таком не догадывалась, но если он считает ее такой умной, то почему бы не кивнуть и посмотреть строго и внимательно, с некоторым нетерпением в ее красивых глазах: это все понятно, переходи к главному.

— Устав нашей организации прост, — сказал он. — Все для блага человека, все во имя человека. Правда, здесь есть толкования…

— Какие?

— Одни толкуют человека как индивидуальное существо, другие — как биологический вид. Из-за этого возникают некоторые трения…

— Некоторые, — уточнила она, — это когда автоматная очередь в лоб? То, что ты называешь пейнтболом?

— Ну, не всегда так резко…

— Не вешай мне лапшу на ухи, — посоветовала она. — Я уже надрожалась! После всех этих труб и дрезин ваш пейнтбол, когда мозги летят на стенку, — для меня вчерашнее кино.

Олег запнулся на мгновение, но продолжал тем же невозмутимым тоном:

— Но все сходятся в том, что ресурсы планеты Земля принадлежат всему человечеству, а не только тем народам, которые оказались на месте их залегания. Так что местному населению, к примеру, неча загребать больше, чем могут слопать. В то же время образованию за океаном поумерить бы аппетиты, а то жрут больше половины всех потребляемых ресурсов. Ну, все также согласны, что надо резко поднять уровень здоровья всех людей, так как генофонд загрязнен… Еще не спишь?.. Это значит вспомнить о евгенике, почистить уже существующие лечебницы по идиотам…

Он внезапно оборвал речь, словно сболтнул лишнее, она в самом деле насторожилась, у нее вырвалось:

— Так это же фашизм…

— У тебя на все есть ярлык, — ответил он. Швырнул карандаш на стол, поднялся, потянулся. Зеленые глаза оглядели ее оценивающе. — Да, посвежела. Ползание по трубам поднимает тонус, как вижу.

Она вспыхнула:

— Да иди ты…

— В ванную, — закончил он. — Там хоть мыло есть?

— Какое-то собачье. Шампуней нет.

— Их тогда не существовало, — объяснил он наставительно. — Разве я не сказал, когда это все готовилось?

Но отправился не в ванную, а снова порылся в просторных ящиках. С изумлением она узнала в них допотопные холодильники. На стол полетели массивные банки. Яркие этикетки объясняли, где курица с горошком, где ветчина, где телятина. Красная и черная икра в таких же трехкилограммовых банках.