Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Но Адам поворачивает голову четко к Ваське, поджигая победный огонек в ее сине-карих глазах.

Шумно выдыхаю с облегчением, а дочь вдруг подается вперед и повисает на его мощной шее. Туманов чмокает Василиску в щечку, а потом притягивает к себе кокетливо смущающуюся Ксюшу. Прижимается к ней губами, колет нежную кожу щетиной, вызывает звонкий смех у обеих.

— Принцесса Ксения, вы очаровательны, — пафосно обращается Адам к малышке. Будто она королева Великобритании, а он ее верный слуга.

Я же подсознательно отмечаю, что Туманов впервые целует моих детей. Да и меня он раньше так не касался, как при Макаре.

Мне всегда казалось, что он неспособен на ласковые слова и действия.

— Максим, — оглядывается и подзывает его взмахом головы. — Оставьте свои часы, — хмыкает, кивая на смарт-браслет на маленьком запястье. — Мне помощь нужна, — нехотя отпустив девочек, ныряет рукой в карман.

Достает брелок, который «конфисковал» у меня недавно и, крутанув его на пальце, засовывает обратно.

— Адам, спасибо, что встретил, но нам домой ехать надо, отдай ключи, — выставляю руку, но Адам цокает предупреждающе.

Находит в кармане ключи от мазды — и отдает их Максу.

Но прежде успевает и его быстро в лоб поцеловать.

Да что с ним сегодня?

— Я один не справляюсь с женщинами, поможешь? — усмехается он, мазнув по мне взглядом, и возвращается к моему сыну, который вспыхивает как сверхновая от того, что ему доверие оказали. — Чтобы снять с сигнализации, нажми круглую кнопку справа снизу, — инструктирует его, а Макс внимает каждому слову.

Пока он возится с системой безопасности авто, Адам подхватывает обеих близняшек на руки так, чтобы каждая была удобно усажена ему на локоть, а сама могла держаться за его шею с обеих сторон.

Васька и Ксюша повисают на Туманове, как две обезьянки, Макс важно борется с сигнализацией, а я растерянно моргаю, пытаясь прогнать мираж.

С нескрываемым шоком не прекращаю буравить Адама взглядом. Подозрительным и непонимающим. Даже после того, как мы усадили тройняшек в его машину. Пристегнули в автокреслах. Проверили ремни, хоть и новое все здесь…

Да зачем ему вообще авто для большой семьи? А кресла детские ради чего покупал и ставил?

Или ради кого?

Но главное — почему я его слушаюсь безоговорочно.

Вместо того чтобы проявить характер, сесть за руль своей машины и увезти собственных детей?

Я переминаюсь с ноги на ногу, теряясь от чересчур обволакивающего взгляда Туманова.

— Хорошо, что ты отличил Ваську, — все-таки раскрываю мучившие меня опасения, предварительно убедившись, что задние пассажирские двери закрыты. — Для нее это очень важно.

Замираю у машины, не сажусь в салон, мешаю Адаму скорее затолкнуть меня — и увезти всех нас в неопределенном направлении.

— Что? — ухмыляется, глядя на меня.